Книга Страна без чудес, страница 172 – Андрей Уланов

— Двоекуров? Он… мог не знать.

— Эта сволочь и «не знать» чего-то важное? — Бронислав слабо улыбнулся. — Впрочем, неважно. Спрошу при встрече на Вечном Льду, полагаю, скорой. В Казимеже не будет восстания, но и охоту на столоначальника приказа тайных дел никто не отменял. Врагов у него много… взорвут или пристрелят…

Даже для умирающего у его голосе прозвучало слишком уж много равнодушия. Но сказать об этом вслух я не успела. Темный омут в голове вдруг вспух, расширился и погасил свет, звук и время.

Обратно меня выдернули запахом. Нашатырный спирт ударил в нос так, будто кто-то сунул туда раскалённый крюк и провернул. Я судорожно вдохнула, приподнялась на локте и принялась выкашливать остатки хлеба и колбасы. Чей-то голос позади пробормотал «Ну… я пойду к раненым» и сменился торопливыми шагами.

— Очнулись?

— Да… наверное…

В этот раз я попыталась приподняться не одним резким движением, а медленно и осторожно. Голова ощущалась бокалом из тончайшего стекла, как плёнка мыльного пузыря: неловкий вздох — и разлетится пылью. Под затылком пульсировало, в ушах звенело, носоглотка забилась отвратительной смесью нашатыря и блевотины.

Кажется, раненых в коридоре прибавилось. Стоны стали громче, кто-то молился, повторяя одну и ту же строку, кто-то просил воды, монотонно, словно не надеясь оказаться услышанным.

— Сколько… валялась?

— Понятия не имею! — Бронислав продемонстрировал мне обрывок цепочки от часов. — На ощущения не полагаюсь, поскольку морфий влияет на них весьма презабавно. Что-то растягивается, что-то сжимается. Могу сказать лишь что-то вроде «от нескольких минут до вечности», но вряд ли вас такой ответ обрадует.

— Не… обрадует.

Пошарив рукой между матрацем и стеной, я обнаружила источник пороховой гари. Револьвер, средних размеров, непривычно сильно изогнутая рукоятка и широкий барабан с кучей стреляных камор, являвшихся источниками того самого запаха. Только две оставались замазаны чем-то желтоватым и жирным, по центру сквозь замазку выпирали свинцовые кругляши пуль.

— Вам оставили отличный подарок! — оживился Бронислав. — А мне вот соратники по борьбе пожалели. Не поделитесь? Обещаю первый заряд потратить на вас, только покажите заранее, где у эльфов сердце. В голову стрелять не хотелось бы, рука не поднимается портить такое личико. Хотя, — тем же преувеличенно бодрым тоном продолжил он, — орки способны надругаться и над трупом. Дикари, зверье, хоть и говорящее.

— А вы… лучше?

Бронислав удивленно моргнул.

— Намекаете, с точки зрения благородных эльфов мы ровно такие же тупые и вонючие твари?

— Дело… не в запахе.

Каждое слово приходилось вытаскивать из себя отдельно.

— Война… зачем? Кому нужна?

Бронислав некоторое время удивлённо смотрел на меня. Потом засмеялся. Вернее, начал смеяться. Смех тут же перешёл в надрывный кашель. Его согнуло, повязки на животе потемнели ещё сильнее, а запах крови и кислой внутренней дряни стал гуще. Я потянулась помочь, но человек отмахнулся.

— Не ждал подобного вопроса от эльфа, — выдохнул он. — У вас же длинная история войн с людьми. А зачем вы воевали? Могли ведь просто сдаться, покориться…

— Не могли… — теперь я замедлилась, подбирая правильные слова, — вы… люди не собирались покорять нас. Вырубить Лес, сжечь Великие Деревья. Война шла… на уничтожение.