Книга Страна без чудес, страница 29 – Андрей Уланов

— Что ж… — эльфийка сложила листок, тщательно совместив края, — спасибо, что я хотя бы настолько тебе не безразлична. Значит, работаем вместе?

— Как в старые недобрые времена, — Моран улыбнулся, и от этой улыбки мне стало по-настоящему страшно.

Зеркало казалось роскошным, как и почти все в этом доме. В полный рост, идеально полированное, одна только деревянная рама выглядела произведением искусства, где резчик взялся рассказывать историю второго плаванья Альрика-корабела. И платье на эльфийке в отражении тоже выглядело роскошно, только вот нацепили его на… на…

…точно не на меня. Вот это странное в зеркале — не я.

Темно-синее, с уходом в фиолетовый почти до черноты, платье выглядело дорогим, безупречно сшитым, тяжёлым от шёлка, вышивки и мерцающего узора, оживавшего при каждом движении, словно на ткань посадили сотню крошечных светлячков. Оно липло к телу, и добытый Кардом «чулок» принцессы Делии теперь вспоминался почти как просторный монашеский балахон. И хотя ткань прикрывала большую часть фигуры, я ощущала себя хуже, чем просто голой.

— Мне в нем неуютно.

Хея Эланиэль устроилась в кресле у камина, расставив на столике перед собой сразу четыре большие шкатулки с украшениями. Драгоценности она перебирала как аптекарь — пробирки, быстро и деловито, без восхищения, с холодным профессиональным расчётом. И сейчас брошенный в мою сторону взгляд ровно так же взвесил и оценил мои страдания.

— У людей есть выражение «как на корове седло». В данном случае оно как нельзя более уместно.

Корова, значит. Я попыталась поправить платье на груди, но получилось еще хуже — предательский шёлк сполз куда-то вниз, по спине потянуло холодком, юбка издала какой-то подозрительный треск, словно я наступила на подол и оторвала лоскут.

— Спасибо за честную оценку.

— Не благодари, ребенок, — Элианель выбрала серьгу с черным звездчатым сапфиром, подняла и, прищурившись,повернула несколько раз, оценивая игру света на фоне светильника. — И обрати внимание, я не сказала, что корова плохая. Просто седло ей не подходит.

— Все равно спасибо.

Я развернулась к стоявшему возле окна Морану. В этой комнате шторы раздвинули, давая возможность взглянуть на окружающий мир. Серебристо-молочный туман, внизу бугристые ряды вечнозеленых кустов, выше тонкие темные скелеты лишенных листвы деревьев. Картина, почти идеально передающая мое настроение.

— Платье в данном случае — просто инструмент. Чтобы поймать нужную рыбу, требуется правильно подобрать наживку. И в этом вопросе нет никого лучше Элианель.

— В вопросе наживки, — мрачно сообщила я, — моя самооценка сейчас колеблется между мотылем и опарышем.

Сбоку донесся тихий смешок и позвякивание браслета.

— Мы собрались ловить не форель, а гнома, милочка. Разница порой незаметна, но, поверь, она имеется. А гнома надо ловить на принцессу. В глазах гнома образ принцессы, неважно, эльфийской,человеческой, даже орочьей, начинается с блеска камней. Остальное он додумывает сам.

Встав, она подошла ко мне и приложила к шее колье, кольнувшее холодом и острыми гранями. Ониксы, сапфиры, на центральной подвеске незнакомый мне камень, переливающийся оттенками от фиолетово-синего до индиго.

— Что скажешь?

Из глубины зеркала на меня снова устало глянула какая-то совершенно незнакомая эльфийка. Кажется, в древности гномы приносили захваченных Перворожденных в жертву… или это я читала не исторический трактат, а фантазии какой-то скучающей хэи? Что ж, жертва уже почти согласна, только бы поскорее отмучаться.