Книга Западная суть, Восточное начало, страница 145 – Алина Устинова

— Видите, как вы говорите? Это блицкриг. Вы находитесь в концепции блицкрига. И долгосрочные последствия вас не интересуют. Это работает с обычными противниками. Кратковременный эффект. Но не с экзистенциальными. Вопрос своего существования нельзя отдавать в чужие руки. И в скоротечность, – Анастасия улыбнулась.

— То есть мы – экзистенциальные противники? – ему был интересен и аспект блицкрига, но наконец-то услышать от неё признание его истины было важнее.

— Вы для нас – да. Но мы для вас – нет. У нас нет задачи вас уничтожить.

— Как интересно. Мы – плохие, вы – хорошие. У вас только благие намерения. У нас – эгоистические. И всё, что вы делаете, это для всемирного блага.

— Я такого не говорила. Это скорее ваши аргументы. Исходите от знакомого.

— Кто в вашем понимании «мы»? Я из Канады, например.

— Не стройте из себя идиота. Каким бы патриотом вы ни были, тем не менее знаете, что вы – никто без коллективного Запада и его предводителя. Канада – склад полезных ископаемых с лояльным правительством. Или я не права? – Анастасия ухмыльнулась.

— Вы недалеко ушли. Склад полезных ископаемых с нелояльным правительством. Или с лояльным, кому надо. Вассал побольше и вассал поменьше, в вашей терминологии, – Лерой нахмурился, когда говорил это. Ему не нравилось принижение своей страны.

— Вижу, я вас задела, но это лишь факты. Переводом стрелок меня не оскорбишь. Россию называли бензоколонкой дольше, чем следовало бы. Мы похожи, но здесь мы с вами разные.

— Потому что у вас другая задача? – советник решил, что пока они не подрались на почве национальной гордости, самое время вернуть тему на круги своя.

— Да. Переварить.

По лицу Лероя было очевидно, что он совсем не понимал, что она имеет в виду. Он нахмурился и уже открыл рот, чтобы задать ей вопрос, но она его опередила.

— Вы знаете, что Монголия была чуть ли не самым ближайшим союзником СССР во время Второй мировой войны? Вы знаете, какую непосильную для себя помощь в своё время оказала эта небольшая страна? – внезапно спросила она. – Наследница империи, которая когда-то могла раз и навсегда сделать из русских княжеств лишь небольшую историческую оплошность?

— К чему это?

Анастасия загадочно улыбнулась. Её мимика пугала Лероя – он считал Амурсанаеву в некоторой степени одержимой. Идеей или своими желаниями. Или, может, своей паутиной лжи, в которой она сама уже начинала запутываться. Советница ему не ответила. Это только и делало, что злило его.

— Мы уважаем наше прошлое, – зачем-то сказал он.

— Нет. Вы его переписываете, исходя из текущей ситуации. Выбираете определённые части. И уважаете то, что вам выгодно в настоящий момент. Вы быстро принимаете решения, потому что вас ничего не сдерживает. Мы медлительны, потому что думаем о последствиях, в которых нам даже не придётся жить.

— Обвиняете нас в импульсивности? Мы много о чём думаем.

— Но в основном о себе.

— А вы – нет?

— Я же сказала, вы не поймёте.

— Так вы и не объясняете. Говорите загадками. Может, потому что сами не знаете ответ? Может, потому что ваша загадочность не что иное как неспособность к рациональным решениям, которую вы прикрываете какими-то там историческими последствиями. Вы медлительны, хотя при этом каждый раз принимаете неверное решение. Наступаете на те же грабли. Вас так легко завлечь раскаянием и дружбой. Как страна с такой многолетней историей, которую, по вашим же словам, вы столь уважаете и так тщательно изучаете, может быть настолько наивна? Или скажете, что и эта наивность – аспект, уловка тщательно выверенного плана, которого, я уверен, вообще не существует, – он сказал это быстро, даже слишком, и теперь пытался отдышаться. Будто сходил в атаку, в словесный блицкриг.