Книга Западная суть, Восточное начало, страница 144 – Алина Устинова

Макферсон поджал губы и склонил голову набок.

— Значит, человек года по версии…

— Вам не надоело постоянно упоминать этот журнал? – Лерой закатил глаза.

— Ни в коем случае.

— Настолько важно его мнение?

— О, мне вообще-то нет, но вам – определённо да.

Лерой усмехнулся и покачал головой. Он скрестил руки на груди, пытаясь защитится от её колкостей, но его оборона давала трещину. Лучшая защита – это нападение. Но он никак не мог придумать контратаку.

— Вы говорили, что время для России не имеет значения. Почему?

Анастасия с улыбкой посмотрела на него. Её искреннее удивление его вопросу заставило Лероя расслабиться. Он куда-то попал. В образованность, наверное. Или энтузиазм. Скорее всего, она готова была бы говорить об этом часами. По крайней мере, Макферсон на это очень рассчитывал.

Амурсанаева лишь отмахнулась:

— Вы не поймёте. Это сложно.

— Природа меня умом не обделила, – он сел на край стола и внимательно посмотрел на неё.

Она взметнула брови вверх и ухмыльнулась, расставив руки по бокам. После чего рассмеялась и начала расхаживать по помещению, что-то бурча себе под нос. Резко остановилась и уже достаточно серьёзно посмотрела на Лероя. Впрочем, тот видел в её глазах отголоски задора. Ей всё это было смешно. Он был ей смешон.

— Понимаете, Лерой, люди всегда надеются, что завтра будет лучше. И живут в ожидании этого чуда. А потом понимают, что завтра – это очень далеко. И начинают жить сегодняшним днём, который растягивается до невообразимых масштабов, – она явно отвечала на какой-то вопрос, но точно не на его.

— То есть вы живёте в сегодня?

— О, нет, мы живем во «вчера», – и снова ему было ничего непонятно. – Саморефлексия. Возможно, в некоторой степени мы вам завидуем, ведь вы всегда живёте в будущем, где нет места прошлому. Но для нас прошлое – это святое. Мы очень боимся его оскорбить, а ещё больше мы боимся его повторить. Но так как вы прошлое не уважаете, то нам приходится его повторять. И хоть вы обвиняете нас в реваншизме, мы на историю не обижаемся. Мы её чтим. Хотя бы потому, что всё, что происходит сегодня, уже было вчера. А значит, всё уже решено.

— Фатализм, – только и сказал Лерой. – Фатализм нам тоже не чужд.

— Это не фатализм, а дежавю. Ваш фатализм несколько другой. Я бы сказала, фантастический, по мне – дурацкий. Вроде как «всё написано на звёздах». Наш – «история – движение по спирали». Мы очень хорошо её знаем. Но каждый раз надеемся ошибиться и поверить вам. И каждый раз история доказывает нам обратное. Подсознательно, впрочем, мы знаем, чем всё закончится, – Анастасия как-то тяжело вздохнула.

— Почему вы не можете опираться на настоящее, на текущее положение дел? Оставить прошлое – в прошлом. Не оглядываться. Так же дышать становится легче, – подметил Лерой.

— Мы же не в пустом мире рождаемся. Нас формируют среда, предрассудки, культура и история. Генетическая память, в конце концов. Мы тянем за собой столетия и тысячелетия. Всё началось до нас. И продолжится после нас. Пока, условно, один исторический соперник не поглотит другого. И выигрывает всегда тот, кто не спорит со временем.

— Я с вами категорически не согласен. Выигрывает тот, кто сильнее. У кого хватает ресурсов одолеть противника. Кто может подчинить противника. Или лучше – использовать другого для этого.