Книга Западная суть, Восточное начало, страница 169 – Алина Устинова

— Ну, и замечательно, – внезапно сказал Оливер и улыбнулся ещё шире, а после хлопнул в ладоши. – Наконец-то можно скинуть этот балласт в виде этой Богом забытой страны. Уже не знал, как от неё избавиться.

Пол молчал. Он не понимал, что конкретно значат его слова, и уже даже успел предположить самое страшное. Поражение столь банальное.

— Что предложишь им делать? – начал осторожно, издалека. Вдруг, если Оливер будет говорить постепенно, реальность окажется не столь очевидной и жестокой?

— Да мне всё равно, пусть продают – там же что-то осталось, я правильно тебя понял? Вот и хорошо. Там вроде бразильцы хотели. Отправишь же мне все бумаги по геологоразведке?

— Макамбо же всё национализировал.

— Пол, ты как будто вчера родился. Что с тобой сегодня? – Оливер на секунду всмотрелся в него и повернул голову набок, но тут же махнул рукой и встал. – Там осталось оборудование, какие-никакие исследования. Вещи денег стоят. Хотят – пусть покупают. Не хотят – будет утилизировано на месте, потому что не вывезешь эту красоту уже. Можно даже с фейерверком. Лучше, чем ничего. Идиоты.

Пол практически не моргая смотрел на него. Он не верил ему. Не до конца.

— А «Всерадетель»?

— Вот эти вообще как заноза в заднице. Надо было ещё тогда, правда, тебя слушать, у тебя чуйка, что ли, на такие вещи. В целом чаще надо с тобой советоваться, – ох, уже эти вставки преднамеренной лести посреди разговора – как их любил Оливер. – Мафазиму – это… теперь бесполезный кусок земли. Про «Всерадетель» сам додумай.

Хотя бы здесь всё было ясно: в текущих обстоятельствах организация была уже не нужна. Бросок на произвол судьбы, как это банально. Но неужели всё было так просто? Неужели этот конфликт, который Пол так отчаянно пытался разрешить, буквально на глазах исчезал сам, растворяясь в тумане истории? И Уотерс готов был отступить. А может, он знал что-то с самого начала, и это всё было лишь отговоркой?

— Страна всё равно на грани гражданской войны, – голос Пола внезапно приобрёл твёрдость, хотя тот просто озвучивал факт.

— И что? – Оливер пожал плечами и улыбнулся. – Ты становишься сентиментальным, Пол. Интересно на тебя влияет долгое общение с госпожой Филин.

Блэквелл сглотнул, но ни одна мышца на его лице не дрогнула. Какова вероятность, что… Но человек не может же иметь источник в каждом властном коридоре, особенно – враждебном, правда?

— Нет, если тебе это поможет в нашей цели, – продолжил американец, – если госпоже Филин претит мысль о военном конфликте в непонятной стране, если ей хочется миротворчества, то, конечно, разрабатывайте план, завершайте кризис в Мафазиму, назначайте гарантов… Я даже мешать не буду. И Левенфорду скажу не лезть. Только мне что-то нужно за это, Пол.

Наконец-то они дошли до сути дела, а то Блэквелл уже начал подозревать, что снова дремлет, но вместо кошмаров его грёзы превратились в невозможные утопии.

— В нашей цели? – Пол зацепился за единственные слова в речь Уотерса, которые были для него в дымке, не совсем ясны, и на его лице действительно было недоумение. Он пытался что-то вспомнить, но не мог. Воспоминания застилало нечто непонятное, как если бы мозг пытался забыть о страшном обещании из-за столь резко изменившейся ситуации.

— Нет, с тобой точно всё хорошо? Может, бессонница? – Оливер говорил это из вежливости, а не обеспокоенности. Из собственного непонимания. Он глубоко вздохнул. – Я тебя просил сблизиться с Россией, найти предлог для диалога. И ты нашёл! Мафазиму – хорошая причина для сотрудничества. Но мне Мафазиму не нужна: ещё когда Макамбо пришёл к власти, я понял, что это дорога в никуда. Что мы всё потеряем. Но спасибо, часть вопросов благодаря тебе я всё же снял.