Книга Западная суть, Восточное начало, страница 167 – Алина Устинова

— Господин Блэквелл, неужели за столько лет в большой политике вы не научились утешать себя сами и теперь требуете от меня, президента огромной страны, сделать то, что вы и сами можете?

— Госпожа Филин, между желанием и возможностью – огромная пропасть. Например, я хочу сейчас быть рядом с вами. Но не могу. Вот такой вот парадокс.

Легкая заминка. Она кашлянула. Интересно, он заставил её покраснеть? Где она сейчас? С кем? Спрашивать он, конечно, не будет – она и не расскажет. И eё ответ ему тоже, скорее всего, не понравится.

— О чём был твой сон? – как она всегда так умело переводит темы. Хотя он и сам здесь дал повод.

На минуту Пол замолчал. Он вдруг понял, что не может сказать ей всей правды. Это компрометирует его. Поэтому начал издалека.

— Там был Оливер Уотерс. И мы должны были обсудить Мафазиму.

— Боишься, что всё плохо кончится?

— Дело не в этом, – он вздохнул. – Ты сказала, что правитель ответственен за грехи своего народа, а народ – за его. И что всех потом будут судить…

— Это лишь моё видение, Пол. Ты не обязан ему следовать. Или верить. Я просто хотела объяснить тебе, как устроена моя система. Прости, что запутала.

— Ты не запутала… Просто…

— Что тебе приснилось, Пол? – она задала этот вопрос уже в третий раз, но только сейчас он услышал искреннюю обеспокоенность. Станислава действительно переживала за него, и он бы лопнул от восторга, если бы не внутренние вопросы к себе.

— Мне приснилось, что я на грани греха. Но этот грех неизбежен.

— Почему?

— Потому что он происходил до этого слишком много раз. И заканчивался всегда одинаково.

Станислава глубоко вдохнула и выдохнула.

— Часто мы сами выбираем быть грешниками, Пол. Когда человек вступает на эту дорожку, он считает, что пути назад нет. Но это не так.

— Ты говоришь об искуплении?

— Не совсем. Но, например, если бы меня спросили, расплачивался бы ты за грехи своего народа, я бы сказала, что ты пока к этому не готов. Но это же не значит, что такой момент никогда не наступит.

Пол усмехнулся.

— Станислава, я безумно стараюсь понять тебя. Но если ты знаешь хороший переводчик, то он бы мне не помешал.

— Прости, иногда я забываю, с кем разговариваю, – сказала она.

Он не понял её тона: шутка, издевательство или признание какого-то факта? Может, он не столь умён для неё, не столь сильный философ? Почему её метаморфозы так сложны для него, хотя ему казалось, что до этого момента он примерно представлял, кто она. Но чем ближе они становятся – тем расплывчатей её фигура. Получается, чем больше она раскрывается, тем таинственней становится. Парадокс. Или состояние души.

— Не переживай. Ты поймёшь всё, когда придёт время. Сны – всегда подсознательное. Они помогают нам справиться с реальностью. Ты уже знаешь ответ, но пока не веришь в него. Или не можешь принять.

— Спасибо, – сказал он после недолгого молчания.

— За что?

— Ты всё-таки утешила меня.

Она засмеялась, и он тоже подхватил это.

— То есть обвёл меня вокруг пальца. Тебе вообще снился кошмар?

— Как знать. Я не кричал.

— Пол… – она замешкалась, пытаясь поймать нужную интонацию. – На самом деле спасибо тебе. За всё.

— Звучит так, будто ты прощаешься, потому что я умираю.

— Нет! – прозвучала взволнованно. – Ни в коем случае, но… Позвони мне потом. Если хочешь.