Книга Западная суть, Восточное начало, страница 168 – Алина Устинова

— Обсудить Мафазиму?

— Необязательно, – он услышал в трубке другие голоса. – Мне пора идти. И, Пол?

— Да?

— Удачи.

Она оборвала звонок, а Блэквелл никак не мог убрать с лица дурацкую улыбу. Хотя, казалось бы, он позвонил обсудить первый за десять или пятнадцать лет кошмар в своей жизни. Но так и не понял, что было страшнее для него: явь или навь?

Беседы с Оливером Уотерсом ему всегда давались легко. Казалось, будто они говорят на одном языке (технически это, конечно, было правдой), имеют общие цели, взгляды на жизнь и в общем понимание не только геополитических, но и вполне бытовых процессов. Что ещё нужно, чтобы поверить в дружбу? Ещё и на таком уровне. Но теперь он смотрел на Оливера и совсем не слушал его. Тот говорил про погоду, семью, другие несущественные вещи в контексте их встречи, но всё, что видел Пол, – это открывающийся и закрывающийся рот, из которого доносились английские слова, которые не доставляли ему удовольствия. И канадец улыбался, кивал и даже что-то отвечал. Но лишь потому, что боялся показать своё отличие. Страх исходил не из сомнения в своей лояльности или принадлежности, скорее из-за невидимого присутствия её руки в этом разговоре. Пришёл ли он к Оливеру спасти Мафазиму или помочь ей? Что более существенно для него в этом контексте?

И все «разговоры о погоде», которые Уотерс считал обязательной частью ритуала их встреч, чтобы расслабить собеседника, парадоксально напрягали его. Пол не знал, насколько это было заметно со стороны – дипломатической выдержки ему не занимать, – но надеялся, что американец не увидит его внутренних метаний по помещению собственного сознания. Блэквелл никогда его не обманывал, не потому, что не умел, а потому, что не было смысла лично для него. И желания. И из всех черт, которые он переступил за последнюю неделю, эта казалась уже не самой страшной. Но самой как будто невозможной.

Оливер, наконец, замолчал – отговорки были исчерпаны, прелюдия закончена. Он вздохнул и сказал «ну», ожидая от Блэквелла подробного рассказа об истинной причине их встречи.

— Тебе действительно нужна Мафазиму? – глупый вопрос ударил в самую точку.

Уотерс улыбнулся во весь рот, обнажая свои белоснежные зубы. Хотя Пол и знал, что такие прямые вопросы его не впечатляют. Теряется шарм, таинственность. Появляется дорожка к обвинительным заключениям. Но разве Оливер Уотерс может быть виновен хоть в чём-то?

— Продолжай, – лишь сказал он.

И аккуратно, слово за слово, Пол рассказал ему о данных геологической разведки, китайцах, русских, Геннадии Левашине и «Хакуна Матате». Единственная, кого он ни разу не упомянул, была Станислава. Она проходила у него под обобщениями, которые он так любил и за которыми так удобно было скрывать истинную суть вещей. Он представил всё случайностью, насмешкой истории, роком судьбы. Но верил ли Оливер Уотерс в судьбу? Можно ли было убедить его, что есть вещи, от нас не зависящие, или – что важнее – события, никем не предвиденные? Канадец сам не верил в предрешённость, но разве его это оправдывало?

Когда Пол закончил, Оливер долго молчал, пристально вглядываясь в его лицо. Он улыбался, будто пытаясь вывести Блэквелла из себя, чтобы тот раскололся в преступлении, которого ещё не совершил. Или рассказал о тайне, которую ещё не знал.