Книга Западная суть, Восточное начало, страница 98 – Алина Устинова

— Мои отец и мать были нефтехимиками. Отчим работал в газодобыче. Я много знала об этом. Всю жизнь была в окружении людей, прямо или косвенно с этим связанных. Я выросла в Тобольске, буквально через дорогу от крупнейшего нефтехимического предприятия в стране. И когда встал вопрос о том, что я хочу делать, у меня не было сомнений.

— Династия? – он повернул голову набок.

— Вам должно быть это знакомо.

На мгновение она заметила в его глазах лёгкую грусть. Как будто семья не была столь большой ценностью. В карьере или вообще. Как если бы он очень сожалел о выбранном пути и желал если не исправить прошлое, то хотя бы изменить настоящее.

— А я по образованию профессиональный военный, – наконец, сказал он. – И с отцом, знаете, мы не разговариваем.

Пол пытался задобрить её своей искренностью. Не без корысти. Чтобы она тоже говорила прямо и открыто. Чтобы открыла ему своё сакральное знание. Разве он столь многого хочет?

— Вы служили в армии? – откровенность пугала её, она старалась увернуться от его увлечённости ей и желания посвятить в семейные драмы, чтобы случайно не увлечься им самим.

— Я хотел быть политиком, но дорога мне туда была закрыта. Мой старший брат был наследником престола, не я, – Пол улыбнулся, вспомнив брата. – Я был невидимкой для своего отца. Балластом. Сам по себе. И тогда я подумал, что обману его, найду обходной путь. И я поступил в военную академию. Это не роняло тень на карьеру моего брата, рука отца туда бы не дотянулась, чтобы помешать мне, если что, но было рядом с политикой и международными отношениями. Меня устраивало.

— Разве вы пришли к власти через министерство обороны? – Станислава нахмурилась.

— Вы следите, – Пол широко улыбнулся.

Конечно, она следила. Не имеет значения, что она ему говорила ранее. Ведь знать многое о собеседнике, который претендует на роль вынужденного соперника-союзника, важная часть понимания действительности. Базовые знания, очевидно. На большее внимание он мог не рассчитывать. Правда же?

Она закатила глаза, а Блэквелл продолжил:

— Когда погиб мой брат, планы поменялись. Я закончил академию, несколько лет прослужил в канадской армии, а потом ушёл в политику, – Пол не спускал с неё глаз. – Начал работать в предвыборной кампании у одного кандидата из бывших военных и одновременно получал степень магистра по международным отношениям. Кандидат выиграл, и я вместе с ним.

— И ваш отец не смог вам этого простить?

Пол ухмыльнулся и опустил голову. Знание или нет, но била она всегда ровно в цель.

— Вы очень проницательны, – сказал Пол, вновь посмотрев на неё. Выглядел он несколько разбито.

Тема явно была болезненная, но он почему-то позволял ей копать глубже. Ожидал ли чего-то в ответ? Не прячет ли он где-то за спиной лопату, чтобы сначала откопать её душу, а потом выкопать им обоим политическую могилу?

— Простите, если…

— Вы здесь ни при чём, – прервал он её и посмотрел в окно.

Он и сам думал, что рано или поздно перерастёт это. Что если о нём напишут учебник истории, то тогда не нужно будет что-то доказывать своему отцу. Что его достижения однажды перекроют эту немыслимую пустоту. Но вечерами Пол всё ещё ждал того самого звонка. Чтобы отец сказал всего лишь одну фразу: «Я всегда знал, что это был ты».

Удивительно, насколько на самом деле ему было легко открываться ей, когда он не пытался изображать из себя следователя по особо важным делам. Но смотреть в этот момент на неё было излишне. Он и так чувствовал себя абсолютно нагим, со всеми обидами наружу. Без прямого зрительного контакта меньше страха. А почему он боится её или того, что она увидит в нём? Зачем он вообще это рассказывал? Что на него нашло? Как такая искренность поможет ему?