Книга Нас предупреждали, страница 46 – Челси Ичасо

Калеб встает и идет ко мне через лужайку.

— Спасибо, что пришла.

— Не за что, – говорю я, бесшумно постукивая по траве мыском своей черной туфли на плоской подошве. На мне сегодня «приличные» туфли, в которых я хожу в церковь. – Так мы будем искать эту призрачную записку, или как?

— Да, но я вот о чем подумал. Диего сказал, что проклятие перешло на него из-за записки, так? Что старуха начала преследовать его после того, как Генри передал ему записку.

Я взглядом показываю ему: «Продолжай».

— Но ты сказала, что позавчера вечером эта женщина преследовала тебя. А ты эту записку в глаза не видела.

Я пожимаю плечами:

— Может, Диего ошибался насчет того, кто становится мишенью и почему. Я по-прежнему думаю, что записка даст нам зацепку.

— Будем надеяться. – Он подходит ближе и, понизив голос, спрашивает: – Больше не встречала сама-знаешь-кого?

Качаю головой:

— Я избегала темных пустых улиц по вечерам. Вроде помогает. – Калеб теребит верхнюю пуговицу своей рубашки, то расстегивая, то опять застегивая ее. Как будто у него какой-то нервный тик. – Погоди-ка. – Я прищуриваюсь, глядя на него. – Ты что, тоже ее видел? Когда?

— Ш-ш-ш. – Он бросает взгляд за спину – на скамейку, где Джеймисон и Виктория слишком увлечены спором о том, кто из них был ближе к Диего, и не обращают на нас внимания. – Вчера, когда я ушел от Виктории после того, как мы доделали фотоколлаж. Я не хочу их волновать.

— А ты не думаешь, что надо бы их предупредить? Они… ты что, не сказал им о том, что видела я?

Он опускает глаза и принимается разглядывать траву.

— Почему? – Теперь я уже не постукиваю, а раздраженно цокаю ногой.

— Я, типа… – Он проводит рукой по задней поверхности шеи. – Я подумал, может, ты…

— Что я, Дурхэм? Соврала? А может, мне привиделось? – невесело смеюсь я. – Просто великолепно. Я помогаю тебе и твоим друзьям. Я даже явилась сюда, где все меня ненавидят, а больше всех ненавидел парень, почтить память которого мы здесь собрались. А ты, – я вскидываю руку, – плевать хотел на мои слова, ты мне даже не веришь.

— Иден, подожди. В тот вечер ты была на нервах из-за падения. Когда я пошел домой, подумал…

— Я сваливаю отсюда. Если хотите обшарить комнату Диего, вперед и с песней!

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, топаю по траве к выходу, но в этот момент моих ушей достигает его голос, тихий и хриплый:

— Прости меня.

Я останавливаюсь у бетонного бордюра, огораживающего внутренний двор: что-то в его голосе пленяет меня, заставляя замереть на месте.

Калеб приближается ко мне и встает прямо у меня за спиной; я чувствую его соленый морской запах, а его дыхание ерошит мне волосы.

— На самом деле, я поверил тебе в тот вечер. Честно. – Он обходит меня, чтобы заглянуть мне в лицо. – Но все это так странно. Когда дошел до «Куриного домика», я уже в это не верил: убедил себя, что должно быть другое объяснение. Что никто в Фэйрпорте не будет охотиться за школьниками.

— Хотя для Фэйрпорта это вполне обычное явление, – произношу я, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции. – Вспомни Фару Палмер или Эстер Лэмб. Они умерли, как и пророчила легенда.

Он мрачно кивает:

— А мы решили, что нам на это наплевать. И мы все равно готовы рискнуть.

— Послушай, – говорю я, зная, что обрекаю себя на еще большее разочарование, – я могу понять нежелание верить в проклятие. Черт, я тоже не хочу в него верить. Но еще двое ребят погибли, и кто-то шел за мной в субботу вечером. А ты, похоже, видел этого «кого-то» вчера.