Книга Нас предупреждали, страница 51 – Челси Ичасо

— Может, деньги, – радостно предполагает Джеймисон. – Или миссис Блэкмор восстала из мертвых, чтобы найти клад, который ее семья закопала в «Виллидж».

— Это… – Наименее идиотская мысль, которую он когда-либо высказывал, если честно. Не считая части про восстание из мертвых. – Может, Генри нам скажет где-то на записи. Меня полночи с ним не было, и могло случиться что угодно. – Я снова включаю воспроизведение, и мы смотрим, как Генри идет от «Адского мотеля» к «Падающей башне пыток».

— Это странно… – говорю я, намекая Виктории, что надо встать и поставить видео на паузу. – Когда мы закончили в «Адском мотеле», Генри сказал мне, что хочет поснимать обрыв.

— Это явно не обрыв, – замечает Джеймисон.

— Спасибо, – шутливо отвечаю я. – Я просто пытаюсь понять, то ли он передумал в последнюю минуту, то ли…

— То ли соврал, – перебивает меня Виктория, снова включая видео.

Мы смотрим, как Генри обыскивает помещение таким же образом, как предыдущее. Только на этот раз, когда меня нет в соседней комнате, он говорит сам с собой на нормальной громкости.

— Жаль, что у меня так мало информации. К сожалению, у нас есть только эта записка, которую кто-то оставил на стойке в «Горячей кружке». – Я слышу какой-то хруст, и Генри тут же наставляет объектив на скомканный клочок бумаги.

— Ни фига себе, – говорит Джеймисон, когда камера наезжает на текст.

У меня перехватывает дыхание. Это та самая записка. Иначе и быть не может. Та, о которой Генри говорил на видео. Та, которая, по словам Диего, была передана ему. Ее текст состоит из одной строчки, от которой волоски у меня на шее встают дыбом.

«Правда погребена в руинах “Виллидж”».

— Правда? – переспрашивает Калеб, потирая висок.

— Похоже, это все-таки не деньги, – упавшим голосом произносит Джеймисон.

— Может, речь идет об убийствах, – предполагаю я, когда записка вновь исчезает из поля зрения камеры, и Генри продолжает исследовать обветшалый интерьер дома.

Когда камера фокусируется на ободранных обоях, что-то мелькает за разбитым окном.

— Что за… – вскрикивает Генри. Тень растет, еще на мгновение зависая в окне, а потом резко вылетает из рамы.

Несколько секунд камера мечется туда-сюда в ритме тяжелого дыхания Генри.

— Я что-то видел, – говорит он. – Я ухожу отсюда.

Хотя я знаю, что его больше нет, мои мышцы напрягаются. Я хочу крикнуть в экран, чтобы он забил на то, что видел. Вместо этого сижу и смотрю его глазами, как он выходит на крыльцо и спускается по ступенькам, бешено размахивая камерой.

— Черт, – ворчит он, – надо было действовать быстрее. – Он еще раз осматривает растительность вокруг домика, потом шумно выдыхает и снова наставляет камеру на крыльцо.

В этот момент темная фигура вплывает в объектив и тут же снова исчезает из виду.

Генри начинает ее преследовать: камера дрожит, слышен хруст шагов. Сперва ничего не видно. Но когда он оборачивается, фигура тут же налетает на него. Он с воплями пятится назад.

Через секунду он приходит в себя и ловит в объектив неподвижную фигуру. В лунном свете ее хорошо видно – это тот же силуэт, который мы все видели той ночью. Тот, что преследовал меня по дороге из библиотеки. Длинный черный плащ с капюшоном. Генри наводит камеру на туго затянутый капюшон и приближает его – вместо лица видна лишь пустота, но из-под ткани выбивается спутанная прядь жестких волос.