Книга Нас предупреждали, страница 54 – Челси Ичасо

Как по мне, фото Виктории, сделанное Генри, очень точно отражает ее сущность. Но вслух я произношу другое:

— Значит, твоя мама знала, что он штатный киношник нашей школы.

Виктория кивает:

— Но обсуждать это она не хочет.

— А придется, – говорю я. – Если она подкинула эту записку, значит, из-за нее все завертелось. Из-за нее этот человек – эта сущность – погнался за нами на развалинах курорта и убил двух человек. И может убить еще кого-то, в том числе ее собственную дочь, если она не расскажет нам, что ей известно. – И хотя мне меньше всего хочется это делать, я все же произношу: – Или ты с ней поговоришь, или мы все навестим Бьянку Нильсен.

______

Так мы все и оказались в гостиной Бьянки Нильсен два часа спустя. Виктория рассудила, что будет эффективнее всей толпой наброситься на ее мать после работы. К счастью, мистер Нильсен куда-то уехал по делам, ведь было бы неловко в его присутствии задавать его жене вопросы о покойном возлюбленном.

Джеймисон без промедления оккупирует уютное кожаное кресло-шезлонг, а мы втроем занимаем диван: Калеб садится между мной и Викторией. Бьянка, чья осанка так же великолепна, как у ее дочери, устраивается на жестком вольтеровском кресле светло-лилового цвета.

За последние десять лет Бьянка ни капли не изменилась. Ровно так же она выглядела тогда, когда она и ее бывший муж, Тревис Уитлок, дружили с моими родителями, и она не смотрела на меня как на крысу, шныряющую по ее гостиной. У нее все такие же длинные волосы, выкрашенные в каштановый цвет, чтобы скрыть корни, лишь возле серых глаз появилась едва заметная сеточка морщин. После целого дня работы она переоделась в удобный домашний костюм: черные легинсы и просторную синюю кофточку с глубоким вырезом на спине. Не поднимаясь с кресла, она устремляет на меня холодный взгляд и спрашивает, обращаясь к остальным:

— Что она здесь делает?

— Иден была той ночью на развалинах, – говорит Виктория. – Когда мы видели миссис… когда это все случилось. Она тоже в этом участвует.

Я жду, что она нахмурится или высокомерно добавит: «К сожалению», – но ничего не происходит.

— Ну, – отвечает Бьянка, скрещивая руки на груди, – никогда нельзя доверять человеку с фамилией Стаффорд.

Я чувствую, как Калеб придвигается ближе ко мне на диване, и когда я открываю рот, чтобы выпалить какую-нибудь остроумную ремарку, он мягко придерживает меня за локоть. Я делаю глубокий вдох и принимаюсь качать ногой, чтобы не вылететь пулей из этого дома.

Как бы ни хотелось начать расспрашивать Бьянку, чтобы поскорее с этим покончить, у меня такое чувство, что этим я ничего не добьюсь. Вместо этого красноречиво смотрю на Викторию.

— Точно, – кивает она. – Мам, ты помнишь, я не так давно спрашивала тебя о фотографии Николаса Блэкмора?

Лицо женщины мрачнеет.

— Я тебе сказала, что не хочу о нем говорить.

В другом углу комнаты у Джеймисона поднимается подножка кресла.

— Простите, – бормочет он, снова опуская ее.

Злобно зыркнув на него, Виктория снова обращается к Бьянке:

— Мам, ты когда-нибудь подозревала, что его убил кто-то другой, не миссис Блэкмор?

При этих словах глаза женщины округляются.

— Что ты имеешь в виду?

Виктория, явно не в силах обвинить свою мать в том, что она заварила всю эту кашу, которую мы разгребаем с прошлой недели, переводит взгляд на Калеба.