Книга Нас предупреждали, страница 97 – Челси Ичасо

Мне правда не хочется этого делать. Если в Фэйрпорте узнают, что мой отец не просто обманщик и трус, а еще и убийца, это разрушит мамину жизнь. Ее просто выживут из этого города.

Но опять же, выбора у меня особо нет. Я не могу молчать, позволяя отцу продолжать убивать детей. Ровно в тот момент, когда, как мне кажется, я собралась с духом, чтобы все рассказать, пикает автомобильная сигнализация – это разблокировались двери кроссовера миссис Дурхэм.

Мы тут же заваливаемся в машину – матери садятся вперед, мы с Калебом – назад. Сесилия заводит машину, и мы едем в больницу. Я все надеюсь, что наши мамы снова заговорят друг с другом, как на парковке. Но в машине повисает тишина, плотная и непроницаемая, как стена. Она меня подавляет, и, несмотря на то, что Калеб по-прежнему держит меня за руку, напряжение сковывает все мои мышцы. Видимо, бывшие подруги сказали друг другу все, что хотели.

Припарковавшись, Сесилия выключает зажигание. Отстегиваются ремни безопасности, и, пока никто не успел выйти из машины, я выпаливаю:

— У человека, который на нас напал, была татуировка!

Все поворачиваются ко мне, и я показываю на свое правое запястье.

— Вот здесь. Это был акулий плавник. – Я с трудом сглатываю: в горле пересохло. – Точно такой же, как у папы.

Женщины обмениваются шокированными взглядами. Прочистив горло, мама спрашивает:

— Иден, ты уверена? Ты видела эту татуировку много лет назад. Наверняка у кого-то есть похожие, особенно в этих местах.

Уверена ли я? Все произошло так быстро. Лезвие ножа уже целилось в мое горло. Могла ли я все себе вообразить?

Нет. Я отметаю все сомнения. Эта татуировка была точь-в-точь такой же, как на запястье у Николаса Блэкмора. Я сразу ее узнала, когда увидела на мониторе компьютера, и даже в состоянии паники узнала ее сегодня в раздевалке.

— Уверена. Это наверняка был папа.

— Вот только такая татуировка есть еще у двух мужчин, – мрачно говорит мама.

Сесилия качает головой.

— Нет, это не может быть Артуро. Он не выходил из дома с тех пор, как умер Диего. А Джим уехал из штата по делам компании. Я сама бронировала ему поездку и лично отвезла в аэропорт.

— Погодите, – прошу я, глядя на Калеба. – У них у всех одинаковые татуировки?

— Да, – говорит Сесилия. – Они их сделали одновременно, в выпускном классе.

Калеб кивает.

— Они все дружили с Николасом, как Бьянка и сказала.

— Мы все дружили с Николасом, – поправляет Сесилия. – Артуро и Джим мне как родные. Они бы никогда не причинили вред Калебу.

— Что ж, этим мужчинам не впервой отворачиваться от так называемой родни, – саркастически замечает мама.

Сесилия делает вдох:

— Прошу тебя, Элис. Должно быть еще какое-то объяснение.

— Вроде того, что Николас Блэкмор восстал из могилы? – спрашиваю я, и меня ужасно злит то, что нам с мамой приходится слушать, как Сесилия защищает тех мужчин.

— Нет. – Сесилия берет свою сумочку. – Послушай. Ты скажешь полиции все, что видела. Я уверена, что у Артуро и Джима есть алиби. – Она открывает дверь, но ее взгляд падает на мою маму, и ее глаза – такого же орехового цвета, как у Калеба, – наполняются грустью. – Но я не уверена, что кто-то из нас может так же поручиться за Грега.

Я снова плюхаюсь на сиденье.

— Вы что, мне угрожаете? Пытаетесь запугать, чтобы я помалкивала о том, что видела?