Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Шофёр спрыгнул в снег, погрузившись по колено, и принялся помогать выходящим школьникам. Я выбралась предпоследней, а за мной в мороз выпрыгнул Руперт. От холодного пронзающего насквозь ветра руки и ноги почти моментально отнялись, а Родион прокричал: — Ребята, давайте на звук, я сразу за вами! Как во сне, я пробиралась через сугробы, держа Руперта за руку. Кажется, тело отключило восприятие окружающей действительности, и из внешних раздражителей остались только этот мерный гул и холодная ладонь друга — ледяная, как всё вокруг. Руки и ноги двигались сами собой, в лицо бил снег, намерзая ледяными катышками на ресницах, и не осталось ничего — только тупое и упрямое желание дойти куда-нибудь. Идти вперёд, двигаться, пока есть силы, сбежать, улететь, выбраться в тепло — куда угодно из этого сковывающего мороза. В бушующей снежной пурге тёмные силуэты идущих впереди одноклассников один за другим таяли, словно сахар в воде. Гул усиливался. Белые жгучие вихри клубились вокруг, но я продолжала упорно шагать вперёд. Внезапно снежную пелену разорвала ослепительная вспышка, что-то затрещало почти над самым ухом. Глотком свежего воздуха меня обдала волна жара, окутала, будто тёплым махровым пледом — короткий, обманчивый миг лета посреди ледяного ада… Его, Руперта, пальцы ещё сжимали мои — или это мои сжимали его? — а потом… я разжала ладонь. А свет стал уходить вверх, унося с собой оглушающий треск, стремительно забирая тепло и оставляя лишь колючие стальные иглы, впивавшиеся в кожу — везде и сразу. «Рупи, ты где?» — мысль была вялой, притуплённой, будто чужая. Я не могла заставить себя оглянуться. Вокруг, в снежной круговерти, мелькали тени — кажется, кто-то шёл, а кто-то, похоже, уже лежал, тут же стираемый новым порывом ветра. Спустя бесконечность, отчаянно щуря вымерзшие глаза, я оглянулась по сторонам. Никого и ничего не было видно — Руперт тоже исчез, и остался лишь вой метели. Я была с ним один на один. Тут же заявило о себе онемевшее от холода тело, промерзая всё глубже, до самых внутренних органов, и в голове завертелся круговорот обрывочных мыслей: «Последний корабль улетел… Как же там Рупи без своего свитера… Где сейчас мама с папой… Я потерялась в пурге… Меня не найдут… Я тут замёрзну… Насмерть… Остаться? Сесть в сугроб и ждать? Или идти?.. Надо идти… Если уж умирать, то… в движении…» Я на автомате тащила себя через сугробы в ту сторону, откуда только что с треском взлетел пассажирский звездолёт. Снега стало меньше — наверное, разметало при взлёте. Я пересекла площадку и, преодолев ещё добрую сотню метров сугробов, упёрлась в закрытые грузовые ворота. Второй этаж терминала нависал тенью, и здесь, в закутке у стены, ветер был тише. Измотанная, я уже слишком устала, чтобы двигаться. Забилась в самый уголок, села и обхватила колени руками. На щеках намерзали ледяные дорожки от слёз, и холод уже не чувствовался. Только покой и последняя, застывшая мысль: «Вот и всё». Время исчезло. Я неумолимо погружалась в сон, но на самой границе сновидения что-то произошло — я внезапно почувствовала прикосновение. Подняв голову, с трудом разлепила один глаз и узрела тёмный размытый силуэт. Раздался скрежещущий голос, будто острый бумажный лист резал кожу: — Не смей мне тут засыпать! Вставай, быстро! А ну, подъём! Ох, совсем уже расслабилась, я смотрю. Ну-ка… |