Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 253 – Pauline Lents

Едва заметно кивнув, она потянулась за лекарством. Кончики пальцев уже сомкнулись вокруг холодного стекла, когда новый приступ без предупреждения ударил в виски. Дыхание сорвалось, мир перед глазами дрогнул, а рука непроизвольно дёрнулась в сторону.

Склянка выскользнула из ослабевших пальцев, ударилась о каменный пол и разлетелась на десятки острых осколков. Прозрачная жидкость тонкой дорожкой растеклась между плитами, пока сама Паулин, резко зажмурившись, судорожно прижимала ладонь к виску, пытаясь переждать боль.

Скользнув взглядом по осколкам, Готье лишь едва заметно выдохнул, после чего большим пальцем указал себе за спину.

— Люси, там же, — произнёс он ровно, не отрывая взгляда от Паулин. — Подай ещё один.

Вздрогнув, Люси почти бегом вернулась к шкафу. На этот раз нужный флакон оказался в её руках сразу. Стоило ей приблизиться, как Готье без лишних слов забрал склянку, сорвал пробку и в два шага оказался рядом с Паулин.

Та привычно протянула руку, намереваясь забрать лекарство.

— Нет, — спокойно произнёс он, даже не посмотрев на её ладонь. Лёгким движением отвёл флакон в сторону, не оставляя возможности спорить. — Пей.

Свободная рука уверенно легла ей под подбородок, заставляя чуть приподнять голову. Только тогда горлышко склянки коснулось её губ. Паулин недовольно поморщилась, но всё же сделала несколько глотков. Лишь убедившись, что лекарство проглочено, Готье убрал руку.

Подозрительно прищурившись, Паулин продолжила смотреть на него даже после того, как горлышко склянки отстранилось от её губ. Остаточный горький привкус лекарства заставил её едва заметно поморщиться.

— Такое чувство, будто тебе важнее, чтобы я это выпила, чем мне самой, — произнесла она медленно, всматриваясь в его лицо с нарастающим недоверием.

Чужие слова на мгновение нарушили безупречное спокойствие Готье: губы едва заметно дёрнулись, между бровей пролегла резкая складка. Почти сразу выражение лица вновь стало невозмутимым. Приподняв оставшийся в руке флакон, он указательным пальцем обозначил уровень жидкости внутри.

— Здесь ещё половина, — произнёс он ровно, словно предыдущей реплики вовсе не услышал. — Позже её принесут в твои покои.

Упрямо вытянув ладонь, Паулин попыталась забрать склянку, однако тот без усилия отвёл её за пределы досягаемости.

— Я и сама могу, — возразила она, не убирая руки и всё ещё следя за ним с подозрением.

Мельком посмотрев на осколки и разлитое лекарство у их ног, Готье вновь перевёл взгляд на её побледневшее лицо.

— Я уже видел, как ты можешь, — отозвался он с холодным спокойствием.

Дальнейшее сохранилось в памяти обрывками, не связанными ни временем, ни последовательностью. Паулин не помнила, как покинула лабораторию, кто помог ей подняться наверх и в какой момент под ногами снова оказался ковёр её спальни. Иногда ей мерещилась рука на локте, приглушённые голоса за дверью и знакомый запах лекарства, но стоило попытаться удержать хоть один образ, как тот расплывался, оставляя после себя лишь тяжёлую пустоту.

День незаметно сменился ночью, ночь снова истончилась до серого утра. Свет за шторами то исчезал, то возвращался, свечи догорали и зажигались вновь, однако определить, сколько времени прошло, она уже не могла. Лихорадка накатывала волнами: жар вдавливал тело в постель, превращая простыни в липкую, душную тяжесть, затем внезапно отступал, и Паулин обнаруживала себя почти трезвой, способной различить комнату, голоса и собственные мысли.