Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 395 – Pauline Lents

Позже Элара отвела её на второй этаж и открыла одну из немногочисленных дверей. Комната оказалась небольшой: скамья под светлым пологом, резной сундук у стены, узкое окно в зелень внутреннего двора и стол с единственным светящимся сосудом вместо свечи.

— Останешься здесь, — произнесла она, пропуская Паулин внутрь. — Отдохни. Если Мордрагон всё-таки что-то заподозрил, нам понадобится, чтобы ты была в состоянии быстро уйти.

Оставшись одна, она сперва обвела комнату долгим недовольным взглядом, затем носком пнула небольшую скамью у стены. Та с глухим скрежетом сдвинулась с места. Следом досталось сундуку, после чего Паулин зацепила край ковра, словно и он был лично виноват в убожестве обстановки.

— Дома было куда лучше, — проворчала она себе под нос, подходя к окну и тут же отворачиваясь от слишком светлого двора. — Здесь не убежище, а какое-то сборище отшельников-сектантов. Ещё немного, и начнут хором славить Свет перед едой.

Светящийся сосуд на столе удостоился особенно неприязненного взгляда. Паулин ткнула его пальцем, сощурилась от мягкого золотистого сияния и отодвинула подальше к стене, после чего плюхнулась на неудобную скамью и с раздражением уставилась в потолок.

Пока Паулин обживала отведённые ей покои, Элара уже сидела этажом ниже за небольшим письменным столом. Перед ней лежал чистый лист пергамента, у локтя стояла чернильница; перо то касалось бумаги, то снова зависало над ней, пока она подбирала формулировку. Альверия рядом не было, и торопиться никто не заставлял.

Наконец Элара обмакнула перо в чернила и начала писать. Первое обращение вывела особенно тщательно, с едва заметной усмешкой, будто заранее представляла лицо того, кому предстояло его прочесть.

Дорогой мой бывший господин,

обращается к тебе та самая беглая наложница, которую тебе вот уже пятое столетие не удаётся вернуть под свою руку. Должна признать, ныне ты допустил редкую для себя оплошность: прислал ко мне собственную невестку, да ещё носящую дитя твоего сына. Мне ведомо, сколь высоко ты ценишь возможность получить достойное продолжение своего рода, посему сочла справедливым предупредить тебя прежде, нежели случится непоправимое.

Буде желаешь вновь увидеть Паулин и сохранить жизнь ребёнку, которого она носит, даруй мне, Альверию и тем, кто укрыт со мною, беспрепятственный уход в иное царство и откажись от дальнейшего преследования.Нам не требуется ни твоя милость, ни прощение, лишь право покинуть пределы твоей власти. Если же сочтёшь угрозу пустой и попытаешься приблизиться, потеряешь и невестку, и внука прежде, чем сумеешь вернуть хотя бы одного из нас. На сей раз, Мордрагон, советую подумать прежде, чем решишь, что всё принадлежащее тебе непременно останется в твоих руках.

Элара, некогда твоя наложница, ныне более тебе не принадлежащая.

Последняя строка легла на пергамент ровно, без единой помарки. Элара перечитала написанное от начала до конца, задержалась на подписи, после чего отложила перо и подняла лист обеими руками. По краям сразу проступило бело-золотое свечение; тонкие прожилки света побежали по волокнам бумаги, стягиваясь к середине.

Пергамент начал терять плотность прямо у неё в пальцах. Чернила поблекли, края сделались прозрачными, затем весь лист рассыпался мягким сиянием и исчез, не оставив даже пепла. Бело-золотая вспышка скользнула сквозь пространство, унося послание прочь из укрытия, к дому Альвескардов.