Книга Не надо боли, страница 108 – Лина Коваль

— Спорим, я на руках пройду через весь вагон? — самодовольно выдает Даня и тут же под общие аплодисменты подтверждает свои слова действиями, а мы хохочем до того, что к окончанию поездки у меня начинают болеть щеки.

Обстановка в клубе не вызывает у меня никакого интереса. Здесь немного дымно, пахнет алкоголем, темно и очень шумно. Слишком уж часто я выступала в подобных заведениях, чтобы быть наивной. В таком месте легко перебрать с горячительными напитками и забыть о времени, поэтому я растягиваю один-единственный бокал вина и периодически заглядываю в телефон.

Сначала наша группа располагается в общем зале, а потом Даня встречает каких-то знакомых, которые приглашают соединить компании и посидеть в просторной випке, где музыка не такая громкая, а я неожиданно для себя встречаю своего соседа.

— О, Эмилия-Пенелопа, — открыто улыбается Стас и засматривается на мой корсет. Здесь душно, поэтому первое, что я сделала, — избавилась от пиджака. — Выглядишь — отпад, так же как и поешь, — дает понять, что видел мое выступление.

Сегодня его спортивная фигура подчеркнута строгими черными брюками и приталенной белой рубашкой. Он выглядит расслабленным, хоть и трезвый.

На выпад в мою сторону я закатываю глаза и опускаюсь в кресло напротив, демонстративно его игнорируя. Действительно ведь не шутила, когда просила удалить номер телефона. Наше общение, пусть и редкое, совершенно ни к чему.

Остальные парни, по всей видимости, тоже старшекурсники, с интересом на меня поглядывают. Я уже знаю, что многим на факультете нравлюсь внешне, но никак на это не реагирую, потому что во мне живет единственная потребность — быть желанной только для одного мужчины.

Хотя, признаюсь, успех немного кружит голову.

— Ну что, новобранцы? — парень справа от Стаса поднимает стопку с прозрачной самбукой. — С днем первокурсника, будущие политологи. Грызите гранит науки на благо нашего государства.

— А можно без этого? — смеется поплывший от коктейля Даня.

— Как же без этого? — Стас приподнимает брови. — Сами такую профессию выбрали. Или вы не патриоты?

— «Патриотизм: убеждение, что твоя страна лучше других, потому что именно ты в ней родился». Джордж Бернард Шоу сказал, — с усмешкой отвечает Даня. — Если только так…

Я хмурюсь, понимая, что такие серьезные разговоры вовсе ни к чему. Мы отдыхаем, веселимся и радуемся жизни. Не нужно, чтобы об этом вечере узнал деканат или кто-то из преподавателей.

— Не согласна, Эмилия? — сложив руки на груди, интересует Стас.

— Отчасти, — отвечаю немного хрипло. Голос после выступления сел, давно не практиковалась. — Я патриотка, люблю свой город и считаю Москву лучшим местом на земле, но несколько лет прожила в Европе из-за учебы, и там мне тоже понравилось.

— Очень интересно, — поддерживает беседу друг Стаса. — А где училась?

— В колледже, в Вене, — легко отвечаю, снова игнорируя внимательный взгляд.

— Это правда, что австрийки красивые?

— Думаю, да. Вообще, я считаю, что все люди красивые, — улыбаюсь и смачиваю губы холодным вином.

— Какой дипломатичный ответ, — парни иронично переглядываются. — А европейцы? Встречалась с кем-нибудь?

— Нет, — качаю головой. — Но у меня есть друзья-европейцы — они классные ребята. Мы вместе занимаемся музыкой…

— Эмилия Литвинова, пойдем уже танцевать, — зовет Эка и машет мне с другого конца стола. — Мы как пенсионеры. Отдыхать ведь пришли, что за разговоры?