Книга Не надо боли, страница 112 – Лина Коваль

Удрученно вздыхаю. Вечер, а скорее всего, и ночь, будут посвящены ее плохому настроению, которое Эмилия скрывать не умеет и вряд ли когда-нибудь научится, потому что ни к чему ей это.

Ее всегда будут ждать!..

Из института, с работы, если она вообще захочет работать — да откуда угодно. А вот она, как только молодость окончательно испарится из мозгов, никого ждать не будет. Это тоже чувствуется.

— Она снова обозналась? — Эмилия подходит ко мне без всякого приветствия и, прищурившись, ищет в толпе свою преподавательницу.

Подружки, с интересом нас разглядывая, отправляются дальше.

— Просто спросила дорогу, — умиротворенно вздыхаю и осматриваю наглухо завязанный плащ песочного цвета, из-под которого виднеется подол узкой юбки.

— Какую дорогу? Куда?

— Ты тоже хочешь спросить? — грубовато усмехаюсь.

— Это не смешно, Ренат, — дуется Эмилия и, шагнув ко мне, прислоняется всем телом.

Прячет лицо в воротнике рубашки. Сердито дышит.

Метрах в двадцати от нас замечаю знакомый черный «Мерседес», паркующийся у дороги, и медленно обнимаю тонкую талию.

— Согласен… Это не смешно…

Литвинов громко хлопает дверью и, спрятав руки в карманы брюк, смотрит прямо на нас.

— Сядь в машину, Эмилия.

— Что случилось? — сразу улавливает сталь в голосе Эмилия.

Вскидывает на меня испуганные глаза и оборачивается раньше, чем я успеваю ее остановить. Выпрямленная девичья спина начинает дрожать.

— Боже… — реагирует на отца с ужасом.

— Я все улажу, — говорю, стискивая ее в руках.

Любой ее страх — мой триггер, запускающий внутри самые разные программы, но защитить во что бы ни стало — становится приоритетной. Моя девочка открытая и ранимая, а страх убивает свет.

Я, как никто, это знаю.

— Я должна сама, Ренат. Я поеду с папой, — еле шевелит бесцветными губами и дергает сумку. — Мне… конец… Я должна сама. Он ведь меня предупреждал.

— Успокойся.

Острый подбородок неистово трясется, поэтому, даже уловив резкое движение со стороны Литвинова, аккуратно убираю налетевшие на прекрасное лицо волосы и насколько умею мягко произношу:

— Сама ты ничего не должна. Садись в машину. Сказал же — я все улажу.

Я открываю заднюю дверь и жду, пока Эмилия, как маленькая мышка, сядет на место за водительским креслом.

— Закрой дверь изнутри.

— Она поедет со мной, — слышу из-за спины.

Успеваю хлопнуть дверцей до того, как Давид подходит и вальяжным движением пытается меня сдвинуть. Его лютая агрессия рвется изнутри, но он ее сдерживает.

Я расставляю ноги на ширину плеч, складываю руки в замок и хмуро на него смотрю.

— Эмилия никуда с тобой в таком состоянии не поедет. Сначала мы поговорим — и все.

— Разговаривать с тобой, гандоном, не собираюсь. Мне по хуй, кого ты ебешь. Моя дочь поедет со мной. Сейчас же!..

— Успокойся, — одергиваю его. — Мы поговорим. Потом решим…

Литвинов чертыхается и сжимает ладони в кулаки.

— Ты меня не понял. — Сдвинув полу черного пальто, демонстрирует натертое до блеска табельное оружие.

— Это ты меня не понял, — сую правую руку в брючный карман.

Ткань пиджака натягивается так, что выставляет напоказ часть оперативной кобуры, закрепленной на плечах.

— Сука, — хрипит Давид и тянется к рукоятке.

Я оглядываюсь по сторонам.

Студенты, ничего не подозревая, беззаботно проводят перерыв между парами, общаясь, сидя на газонах и стоя небольшими кучками возле здания университета.