Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 76 – Юлия Поспешная

Я подхватилась ещё засветло и, сидя на кровати, несколько мгновений перепугано глядела вперёд.

В комнате густел вязкий утренний сумрак. В нём таяли очертания комнаты, мебели и коробок с хламом Герасима.

У меня учащенно стучало сердце и одолевала нервозная паника. Больше разговора с мамой, папой или бабушкой, меня пугала только беседа с дедушкой Климом.

Мой дедушка относился к той категории людей, которые свято верят, что их мнение есть единственно правильное и со всех сторон обоснованное. А все, кто с ним не согласен обречены на постоянное давление и принуждение. Подавляющее большинство людей, я знала это наверняка, были не в состоянии противится воли моего деда.

Я спрятала лицо в ладонях, несколько раз вздохнула. Я знала, что мне не избежать трудного разговора с дедушкой и ожидания этого серьезно меня изматывало.

Обреченно вздохнув, я упала обратно на подушку. Несколько секунд я глядела вверх, туда где смыкались расположенные под углом стены. Сейчас там густел клубок утренних теней.

Я закрыла глаза. Глазные яблоки пульсировали в такт нервным ударам сердца. Я сердито дёрнула ногой: я не откажусь от своего решения, даже если мне придётся стать первым в истории человеком, которого дед Клим не смог переломить.

Нет уж. Ни за что! Я не передумаю и не откажусь! Нет!

Я перевернулась на другой бок, чуть подогнула колени и закрыла глаза. Чувствуя, как к страху перед неотвратимым разговором с дедушкой примешивается раздражение, я попыталась заснуть.

Но утро явно было не на моей стороне. Потому что едва я начала проваливаться в сладостную дремоту, как в дверь моей комнаты раздался быстрый и требовательный стук.

— Лана! — сварливо крикнула Евдокия. — Леонид Ильич хочет гулять! Подъём барышня!

Я негодующе цокнула языком, приподнялась на локте и взяла телефон. Отключив блокировку, я взглянула на дисплей и шепотом выругалась.

Шесть, пятнадцать! Даже в школу я вставала почти на полтора часа позже: я обычно приходила ко второму или третьему уроку. Но в этом городе, мне явно придется забыть о сладких валяниях в постели, как и о том, чтобы ложиться после часу или двух часов ночи.

Ладно! Я сама сделала выбор, и сама напросилась!

Я заставила себя приободриться, села на кровати, откинула одеяло и свесила босые ноги на пол.

Умывшись, по минимуму воспользовавшись косметикой, я оделась в топ, черные велосипедки с голубыми полосками, натянула топазового цвета кеды и белый топ с голубым логотипом PUMA. Затем, подумав, я завязала на поясе рукава своей легкой куртки из денима.

Керн уже нетерпеливо гавкал возле входной двери.

Я взяла поводок, прицепила к его ошейнику и улыбнулась псу:

— Ну, что Леонид Ильич, время для утреннего моциона? Только чур за кошками не гонятся и нужду на асфальте не справлять.

Собака, если вдруг и поняла меня, явно проигнорила. Четвероногий тёзка известного генсекретаря рвался на прогулку, и мои слова были ему до лампочки. До лампочки Ильича, конечно.

Мы вышли из дома и керн тут же, с лаем, бросился вперёд.

Я едва сумела удержать поводок.

— Да ты что делаешь!.. — воскликнула я, совсем не ожидая такой прыти от коротколапой смешной псинки. — Подождите… Леонид Ильич!.. Да стой же ты… Чёрт…

Куда там. Леонид Ильич так торопились по своим делам, что упорно тащили меня за собой в густые заросли возле домов.