Книга Неоновые росчерки, страница 7 – Юлия Поспешная

Его окрыленное сердце трепетало, его грудь наполнилась распирающим волнительным чувством. Он мучился от нетерпеливого рвения, поскорее оказаться в баре, где уже должна была появиться Таня.

Она ведь певица, и всегда приезжает два часа до открытия бара, чтобы успеть отрепетировать песни, поставить голос и должным образом привести себя в порядок.

Прохор улыбался собственному отражению, сидя в автобусе.

Когда он, наконец, сошел на нужной остановке, то не выдержал и сорвался на бег.

Он не мог идти, он должен был бежать! Да он бы и летел, если бы мог!

Прохор добежал до дверей родного бара и ворвался внутрь.

В помещении бара ещё было пусто. Включенный свет разливался по залу с пустующими столиками и плотно задвинутыми стульями, блики света стекали по стоящим на полках бутылкам со спиртным и висящим на рейлингах бокалам. В зале звучала музыка и ещё чувствовалась легкая прохлада, успевшая за день наполнить пустующий бар — видимо тот, кто утром уходил последним забыл выключить вентиляционную систему.

Прохор заметил на одном из табуретов возле барной стойки сумку Татьяны. Его сердце радостно подпрыгнуло: он сможет сделать свое признание без свидетелей, ведь его рыжеволосая любовь, пришла сегодня первой!

Прохор расстегнул куртку, рукой причесал волосы, осмотрел себя в зеркале и стряхнул точки перхоти с ворота свитера. Затем юноша быстро направился вглубь помещения бара, в служебные комнаты.

— Таня! — позвал он и услышал, как его голос дрогнул.

Мечников тут же отругал себя, если он будет робеть и дрожать, как пятиклассник вряд ли девушка сочтет его достойным ухажером.

Прохор прочистил горло, приосанился и снова крикнул:

— Тань! Ты где?.. Таня!..

Он на ходу достал шкатулку.

— Тань…

Он сделал ещё шаг вперёд и в этот буквально ощутил какое-то пугающее и пронизывающее скользкое прикосновение холода.

Мечников в раз продрог, у него задрожали руки и плечи. Но парень списал это на излишнее волнение.

— Таня! — снова позвал он и услышал в собственном голосе тревогу.

С каждым шагом вглубь помещения, это чувство стремительно нарастало. И вместе с ним крепла устрашающая уверенность в том, что Таня ему не ответит, не откликнется и не отзовется.

Вместе с необъяснимым чувством промозглого и пробирающего холода зарождалась мысль о том, что с девушкой что-то случилось. Что произошло, здесь и сегодня. Что-то случилось, что-то чего никогда, нигде, ни с кем происходить не должно! Что-то… невообразимо отвратительное и страшное!

Прохор остановился перед темным коридором. Единственным источником света были выбивающиеся из-под едва приоткрытой двери женского туалета лучи ярко-малинового неонового света.

На внезапно ослабевших ногах Прохор приблизился к вишневой двери с желтой табличкой и положил ладонь на металлическую ручку, она обжигала ладонь мертвенным убийственным холодом.

Прохор ощутил, что ему стало трудно дышать, как будто что-то застряло в его горле, сдавило грудь и безжалостно стиснуло сердце.

Чувствуя глухие удары пульса в ушах, Мечников потянул дверь на себя.

Она была здесь. Его Таня, его любовь, девушка, ради которой он жил последние несколько месяцев, она была здесь.

Её хрупкое тело «парило» над залитом кровью полом. Её хрупкие тонкие руки и стройные ноги кровоточили в нескольких местах, где, как черные язвы, в теле девушки чернели вбитые в её плоть массивные гвозди.