Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 110 – Татьяна Никольская

— Валерий Александрович! Совет вынужден в экстренном порядке рассмотреть вопрос о грубейшем, вопиющем нарушении вами корпоративной этики! Ваши… личные увлечения стали достоянием общественности и порочат репутацию банка! Речь идет о вашей подчиненной, более того — о сотруднице, чье стремительное повышение теперь ставится под большой вопрос!

Он выкладывает на стол те самые фотографии, распечатанные на глянцевой бумаге. Профессионально. Как будто это доказательства в уголовном деле.

В зале воцаряется гробовая тишина. Все смотрят на меня.

Я медленно сажусь в свое кресло во главе стола. Кладу перед собой тонкую папку. Открываю ее. Аккуратно, не спеша, вынимаю несколько фотографий. Те же самые. Я кладу их рядом с его экземплярами. Сравниваю. Потом поднимаю на Рязанова взгляд.

— Качество печати у вас лучше, Алексей Петрович, — говорю я ровным, бесстрастным голосом. — Видимо, у вашего… источника — более качественный принтер. Или больше времени на подготовку.

Он моргает, сбитый с толку моей реакцией.

— Это не отменяет сути! — выкрикивает он. — Вы дискредитируете…

— Суть, — перебиваю я его, и мой голос, все такой же тихий, режет воздух, — заключается в том, что вы, Алексей Петрович, и ваш сообщник, Аркадий Николаевич Матвеев, организовали слежку за мной и членами моей семьи. Собрали компромат. И использовали в своих целях фотографию несовершеннолетней девочки.

В зале раздается шум — сдержанные возгласы, шорох одежды.

— Это… это ваша… — начинает Рязанов, но я не даю ему договорить.

— Яна Нечаева. Ей одиннадцать лет. — Я вынимаю из папки первый документ и кладу его поверх фотографий. — Вот заявление в Следственный комитет о распространении фотографий несовершеннолетней без согласия родителей. С приложением всех улик, связывающих эти снимки с вами и Матвеевым. Включая записи ваших с ним переговоров. — Я делаю паузу, давая этим словам осесть. — Уголовная статья, Алексей Петрович. Совсем другая лига. Не «нарушение этики». Преступление.

Лицо Рязанова белеет. Он не ожидал такого хода.

— Вы… вы блефуете! — сипит он.

— Дмитрий, — не отводя от него взгляда, говорю я. — Покажи совету страницу три из досье на Алексея Петровича. Контракт № 487-Б на ремонт здания филиала в Нижнем. И счет от ООО «ВегаСтройКомфорт», которым заправляет его зять. Сравни подписи.

Дмитрий, стоящий у стены, делает шаг вперед, раскрывает толстую папку. Не показывает, просто держит в руках. Этого достаточно. Рязанов видит знакомые листы и обмякает в кресле. Он понимает — я пришел не защищаться. Я пришел наносить удары.

В зале начинают шептаться.

— Я не собираюсь, — продолжаю я, обращаясь уже ко всему совету, — обсуждать здесь свою личную жизнь. Она не предмет для вашего голосования. Но я поставлю вас перед фактом. Людмила Корнеева — не моя «пассия». Она — женщина, с которой я строю отношения. И лучший управленец в этой корпорации за последнее десятилетие. Ее успехи — в отчетах, которые вы все подписывали, восхищаясь цифрами. Ее профессиональные качества вне обсуждения.

Я беру со стола второй документ.

— А это — гражданский иск от её имени к Аркадию Матвееву о защите чести, достоинства и компенсации морального вреда. В размере, который заставит его пожалеть о том дне, когда он решил на неё посмотреть.