Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 107 – Татьяна Никольская

Сигнал приходит в среду, ближе к обеду. Не звонок на рабочий, а сообщение в личный Telegram от моего секретаря, Насти: «Людмила Константиновна, срочно. Вас запрашивает на видеоконференцию Аркадий Петрович Рязанов. Член совета директоров. Говорит, вопрос не терпит отлагательств. Подключаюсь?»

Аркадий Петрович Рязанов. Консерватор, старейшина совета, человек с огромными связями и репутацией непримиримого блюстителя «старых устоев». Он никогда напрямую со мной не общался. Где-то в районе солнечного сплетения неприятно холодеет.

«Подключайте», — пишу я и чувствую, как ладони становятся ледяными и влажными.

На большом экране в моём кабинете появляется лицо. Суровое, с седыми, жёстко зачёсанными волосами и маленькими, пронзительными глазами за очками в золотой оправе. Аркадий Петрович. Он сидит в кабинете, явно не в головном офисе — фон другой, больше похож на личную библиотеку.

— Людмила Константиновна Корнеева, — произносит он мое имя без предисловий. Голос сухой, без эмоций, как скрип несмазанной двери. — Вы меня не знаете, но я о вас наслышан. До сегодняшнего дня — исключительно положительно.

Он делает паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе угрозой.

— Ко мне, как к члену совета директоров, обратились с информацией, которая, мягко говоря, меня шокировала. Подтверждённой информацией. Фотографиями.

Мой желудок сжимается в тугой узел. Я сижу прямо, руки лежат на столе, сжатые в кулаки, чтобы не дрожали.

— Речь идёт о вашем совместном с председателем совета директоров Валерием Александровичем Горским времяпрепровождении в новогодние праздники. На приватном курорте. В обстановке, не оставляющей сомнений в характере ваших личных отношений. Более того, — его голос становится ещё суше, — на фотографиях присутствует несовершеннолетний ребёнок. Ваша дочь.

Воздух выходит из моих лёгких. Фотографии. Яны. Всё внутри замирает, а потом взрывается белой, чистой яростью. Они посмели. Посмели втянуть в это мою дочь.

— Это, — продолжает Рязанов, не обращая внимания на мою немую реакцию, — грубейшее нарушение корпоративного кодекса этики. Непозволительная фамильярность между руководителем высшего звена и подчинённой. Но что куда серьёзнее — это вопиющая неосмотрительность со стороны председателя, ставящая под удар репутацию всего «Северного Альянса». Использование ребёнка в таких обстоятельствах… это уже за гранью.

Он не кричит. Он вещает. Выносит приговор.

— В связи с этим я выношу на экстренное заседание совета директоров, которое состоится завтра в десять утра, два вопроса. Первый — о вашем соответствии должности управляющей филиалом. Второй — о выражении недоверия председателю совета директоров Горскому за поведение, порочащее репутацию банка. Вы будете уведомлены о необходимости присутствия.

Экран гаснет. Видеосвязь обрывается. Я остаюсь сидеть в полной тишине своего кабинета, и в ушах у меня гудит. Это не кулуарный шёпот. Это объявление войны. Публичное, официальное, с именем и фамилией. Цель — не я. Я — пешка. Цель — Валерий. И бьют они через самое больное. Через меня. И через Яну.

Телефон на столе вибрирует. Одно слово от него.

В.: Ко мне. Сейчас. Со стоянки заходи через чёрный вход.

Его кабинет в головном офисе. Он стоит у окна, спиной к городу. На его лице нет ни паники, ни злости. Есть та же спокойная, выверенная до миллиметра собранность, что была в ночь аврала перед отъездом. Только сейчас в его глазах — не усталость, а холодный, безжалостный расчёт.