Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 137 – Татьяна Никольская

Она улыбается. Потом целует меня — легко, осторожно, как будто пробует на вкус наше будущее.

— Тогда добро пожаловать домой, — шепчет она. — Пока еще не построенный. Но уже наш.

Мы сидим в ее кухне, пьем чай и молчим. За окном — ночной город, который скоро станет просто точкой на карте между работой и настоящим домом. Тем, где сосны подступают к стенам и пахнет весной.

Люся

Собственность оформлена с пугающей для обычной жизни скоростью, на которую способны лишь люди с определенными ресурсами и связями. Но с момента, когда мы поставили подписи, началось настоящее. Хаос, который не купишь и не ускоришь. Хаос созидания.

Мы с головой погружаемся в проекты, чертежи, каталоги. И почти сразу упираемся в первое реальное, осязаемое разногласие. Не о любви, не о доверии — о двери.

А точнее, о двери в кабинет, который должен стать его рабочим убежищем на первом этаже. Мы стоим в пустой, пропахшей пылью комнате с голыми кирпичными стенами. Архитектор, молодой парень с планшетом, уже научившийся ловить наши настроения, осторожно показывает варианты.

— Здесь, как вы и хотели, Валерий Александрович, можно сделать широкий проем. И поставить современную, цельностеклянную дверь-купе. Полная визуальная интеграция пространства, свет, ощущение простора…

— Да, — кивает Валерий, одобрительно оглядывая проем. — Мне нравится. Прозрачность. Ты не будешь чувствовать себя отрезанной, когда я работаю.

Я молчу несколько секунд, изучая эскиз. На картинке — светлый минимализм, холодноватая красота офиса премиум-класса.

— А где же тогда кабинет? — спрашиваю я, наконец. — Это же не кабинет, а аквариум. Если дверь прозрачная, то это не дверь. Это просто обозначение проема.

— В этом и смысл, — мягко, но настойчиво парирует он. — Чтобы не было ощущения баррикад. Чтобы даже когда я занят, я был в контакте с домом, с вами.

— А если тебе нужна тишина и сосредоточенность? Или если мне нужна тишина, и я не хочу видеть, как ты хмуришь брови над графиками? — голос мой звучит резче, чем я планировала. — Кабинет — это место, куда уходят, чтобы работать или думать. Ему нужны границы. Настоящие. Теплые. Не стеклянные. Деревянные, массивные. За которыми можно уединиться.

Мы смотрим друг на друга, и между нами впервые за многие месяцы пробегает не молчаливое понимание, а искра раздражения. Это спор не о материале. Это спор о философии. Он, привыкший к открытым пространствам и прозрачности корпоративных процессов, видит в стеклянной двери метафору открытости. Я, отстроившая целую «крепость» вокруг своего сердца, инстинктивно хочу для нашего общего пространства четких, надежных, теплых границ. Возможности закрыть дверь, не закрывая человека.

Архитектор кашляет в кулак.

— Я… пожалуй, зайду попозже, когда вы решите, — бормочет он и ретируется, оставив нас одних в пыльном будущем кабинете.

— Люсь, мы строим наш дом, — говорит Валерий, сдерживаясь. — Не мой бункер и не твою крепость. Прозрачность — это доверие.

— И уединение — это тоже доверие! — выпаливаю я. — Доверие к тому, что у другого есть право на свое пространство, которое ты не нарушаешь. Деревянная дверь — это не баррикада. Это правило. Уважительное правило нашего дома.

— Стеклянная дверь — это правило другого типа: «Я всегда на виду, мне нечего скрывать».