Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 139 – Татьяна Никольская

Когда стена закончена, мы отступаем, тяжело дыша, и смотрим. Она идеальна. Не идеальна с точки зрения маляра — где-то видны полосы, где-то гуще. Но она идеальна, потому что сделана нашими руками. Втроем.

Яна бежит мыть кисти, а мы с Валерием опускаемся на пол, прислонившись спиной к противоположной стене. Вся спина, руки, лицо в брызгах «утреннего неба». Мы устали. Мы счастливы.

Он смотрит на свежую, влажную стену, и в его глазах — не чувство собственника, а глубокое, почти благоговейное уважение.

— Знаешь, — говорит он тихо, не глядя на меня, — я заключал сделки на миллиарды. Руководил проектами, от которых зависели тысячи рабочих мест. Но ни одно из этих дел… ни одно не давало такого чувства. Как вот эта стена.

Он, наконец, поворачивается ко мне. Его лицо серьезно, устало и невероятно спокойно.

— Потому что она — наша. И она — первая.

Он берет мою руку, испачканную краской, разглядывает пальцы, подушечки, на которых уже застыли голубые капли.

— Я тут все думал, — продолжает он тем же ровным, глубинным голосом. — Формальности, печати, договоры… Это для совета директоров. Для отчета. А нам… нам нужен, по сути, только один документ.

Мое сердце замирает где-то в районе горла. Я не дышу.

— Тот, в котором будет записано, что я имею право быть рядом, — он сжимает мою руку, — когда ты будешь красить следующие стены в этом доме. И когда Яна будет приводить сюда своих друзей и первую любовь. И когда мы, наконец, посадим то самое дерево у крыльца.

Он смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде нет вопроса, только уверенность и тихое предложение.

— Если, конечно, ты дашь мне такое право. Официально. Навсегда.

И только потом, не отпуская моей руки, другой, чистой рукой он достает из кармана рабочей куртки маленькую бархатную коробочку. Открывает ее. Внутри, на черном бархате, лежит кольцо. Совсем простое. Тонкое, из белого золота, без камней-солитеров. Но на внутренней стороне ободка, если приглядеться, видна тончайшая гравировка — не буквы, а маленький, стилизованный контур нашего дома с сосной рядом. Совершенное. Как его чувство. Не кричащее, но безупречное до последней детали.

Я смотрю на кольцо. Потом на нашу свежевыкрашенную стену. Потом на его лицо, в котором читается вся наша история — от интеллектуального вызова до этой пыльной комнаты с краской под ногтями.

Я улыбаюсь. Широко, по-дурацки, чувствуя, как по щеке все же скатывается одна предательская капля, оставляя чистый след на краске.

— Да, — говорю я. Просто. Потому что это единственное нужное слово во всей Вселенной. — Да, я даю тебе такое право.

Он снимает кольцо, берет мою грязную руку и надевает его. Оно садится идеально. Он подносит мою ладонь к губам и целует прямо над блестящим ободком, не обращая внимания на пятна краски.

В этот момент с визгом в комнату вбегает Яна:

— Вы уже видели, какая я красотка?! — Она показывает свое разукрашенное лицо и замирает, увидев наши лица, наши переплетенные руки, кольцо у меня на пальце. Ее глаза становятся огромными. — Ой. Это… это оно?

— Это оно, — киваю я, и голос срывается.

Яна смотрит на нас, и на ее лице расцветает улыбка, такая же широкая и счастливая, как моя.

— Наконец-то! — восклицает она. И подбегает, чтобы обнять нас обоих, не боясь испачкаться.