Книга Черный лебедь, страница 119 – Злата Тур

От нечего делать, Рогозин доел уже и ту порцию, которую принес для Анны, а сонное царство никак не пробуждалось. Вглядываясь в лицо друга, он раздумывал о превратностях жизни. Вот уже вроде Глебка и не расследует громких дел, никаким криминальным авторитетам не стоит поперек дороги, так все равно умудрился встрять в передрягу. Хотя теперь фонарь под глазом будет освещать семейную жизнь.

Погруженный в такие размышления, он и не заметил, как сам начал клевать носом. И только когда голова безвольно повисла, он, вздрогнув, открыл глаза, сконфуженно озираясь по сторонам — не видел ли кто?!

Видел! Еще как видел! Организм Штольцева, переварив лекарства, видимо решил, что пора возвращаться к жизни и успокоить близких. Однако неимоверная слабость не позволила ему поиздеваться над другом. Поэтому лишь озорные смешинки мелькнули в его глазах.

— О, прочухался! Ну ты и умеешь вызвать сильные эмоции! Я так передрейфил, — мгновенно мобилизовавшись, воскликнул Рогозин и кинулся было обниматься. Но тут же в нерешительности замер. От его медвежьих объятий и у здоровых трещали ребра, где ж тут травмированному выдержать!

— Где Аня? — тихо спросил Штольцев.

— Вымоталась, дрыхнет без задних ног, видать ей хватает для спокойствия чувствовать тебя рядом, — ответил Сан Саныч, кивнув в сторону второй кровати и тут же предупредительно положил руку на грудь другу, пытавшемуся подскочить: — Лежать! Видишь, клубочком свернулась. Она у тебя тут сидя уснула, руку твою бесчувственную держала. Так я ее перенес.

— На руках? — подозрительно спросил Глеб.

— Блин, ну не телепортацией же! Или ты что, ревнуешь? — гыгыкнул Рогозин.

Глеб, пойманный на такой мысли, покаянно улыбнулся.

— Ревную. Я ее даже к Харитону ревную. Ты не представляешь, что я испытал, когда уже попрощался с жизнью и всеми ее радостями и тут увидел ее, бегущую сломя голову, — он промолчал, какое впечатление произвел еще и живот на теле любимой.

— Да брат, не каждая на паперти выдержит. Завидую немного, ты как молодожен — любовь такая! Ладно, я дождался… Теперь можешь отдыхать. Док сказал, через недельку можем забрать тебя.

— Кстати, как там Харитон? Ты ж его не бросил на произвол судьбы?

— Не переживай! Твои гардемарины мне только на следующий день позвонили, мялись все. Я рванул к тебе. Он орет истошно. Смотрю, в миске корма с бугорком, а рядом локон Ани валяется. Я так и сел. Потом соображалку включил — если бы обоих вас убили — трупы были здесь или еще где. И коль животине еды навалили, значит, это хозяйка и у нее была некоторая свобода. Локон — знак беды. Похитили, но кое-что позволили сделать. В общем, тряхануло меня крепко. Еле седину сбрил.

— Сашка, главное, вовремя успел достать меня. Спасибо, брат, — Глеб чувствовал, как горячий ком мечется по груди, подкатывает к горлу, мешает говорить. Он благодарно сжал руку друга, который тоже снова оказался одной ногой в сентиментальном болоте, которое грозило затянуть в нежности от переизбытка чувств.

Выдохнув, Рогозин засобирался.

— Ладно, не кисни тут. Раз в день подъеду, Аню домой завезу и обратно. Надо работу работать. Почти неделю зам за меня отдувался. Выпишут — напьемся! Бывай, — и Рогозин, счастливый, что все обошлось и можно вздохнуть свободно, вывалился из палаты.