Онлайн книга «Черный лебедь»
|
— Анна Викторовна! — с укоризной произнес Глеб. — Своему мужчине доверять нужно! Он встал из-за стола, скривившись от боли, и легонько обнял свою заботушку. — Ань, я только полсигаретки скурил, а так просто нюхал и наслаждался. А коньяк — ну нельзя же после всего, что произошло, чаем давиться? Мы нашли альтернативу, сейчас закатаем крышкой, а через недельку выпьем, — нежно погладив ее по лицу, приподнял подбородок и поцеловал в носик. Анна притихла, смущенная, счастливо улыбнулась и аккуратно высвободилась из объятий. — Давайте я вас накормлю — Наташа научила меня делать очень вкусные и полезные вещи. — И Анна выложила на блюдо еще теплое картофельное пюре и паровые котлетки. Потом все-таки Сан Саныч напомнил про чай, непременный атрибут прощания, и раскланялся, понимая, что молодожены уже соскучились друг по другу. Проводив до порога Рогозина и закрыв дверь, они одновременно сказали: — Глеб! — Аня! Изумленно взглянув друг на друга, они тихо рассмеялись. — Я хочу тебе что-то сказать! — Я тоже! — Говори! — Давай, ты первый! — Ань, я не знаю, как ты к этому отнесешься, но я попросил Рогозина разыскать парнишку, благодаря которому я выиграл несколько минут. Тот, который от тебя прибежал. Он еще и помощь вызвал. Правда, она могла бы опоздать, прибыли в аккурат, как мы уехали. Но не суть. Во-первых, я должен его отблагодарить. И …, — Глеб просительно заглянул в глаза любимой, — может, возьмем его к себе? Раз мы пока с детьми не определились. А он, хоть и выражается, как отпетый бандюган, но настоящий. Знаешь, как он тебя охарактеризовал? Надо было б накостылять за такое, но он искренне тобой восхищался. Анна засветилась от улыбки. — Представляю себе. Глеб, я тебя об этом же хотела просить! Возьмем, да?! Если найдем родителей или родственников, то отдадим, но со дна его необходимо вытащить. Его Гриня зовут. — А я переживал, что ты будешь против. — А я боялась, что ты не согласишься. Зато меня не волнует твое мнение насчет уколов. Давайте, Глеб Платоныч, оголяйте свою филейную часть! ***** Подставив губы для предсонного поцелуя, Анна заботливо укрыла своего мужчину, и, сняв халатик, с замирающим сердцем юркнула под одеяло. Можно было, конечно, постелить себе на диване, но достаточно в их короткой совместной жизни было передряг, чтобы отказываться от блаженства ощущать близость любимого человека, его дыхание, прикасаться к нему спящему. Усилием воли она сосредоточилась на воображаемой точке, как во время выполнения фуэте, абстрагировалась. Затем хронический недосып сначала в бомжатском притоне, затем в больнице, суматоха сегодняшнего дня дали о себе знать, и она уснула. Штольцев пытался последовать ее примеру, но безуспешно. Он старательно жмурил глаза, пока его заботливая …женушка — так просилось на язык слово — но пока только любимая женщина — уснула. Но едва она мирно засопела, сонливость, как рукой, сняло. Ярко светившая луна позволяла видеть все изгибы до боли желанного тела. Тонкая сорочка обрисовывала манящие груди со всеми деталями. Четко выделяющиеся холмики, венчающие их, словно дразнили. Звали и притягивали взор и не только взор. Штольцев закусил до боли губу. Судорожно сглотнул. Нестерпимо хотелось обхватить ртом эти вершинки, втянуть в себя вместе с шелком, прижать, выпустить, снова прижать. Играть, дразнить, пока хозяйка не застонет во сне. Сердце билось гулко. Так гулко, что казалось готово выпрыгнуть из груди. Губами это сделать невозможно, придется склониться над ней. Но боль, от которой темнеет в глазах, не позволит это сделать… |