Книга Сломанный пиксель, страница 40 – Элли Чэндлер

Домофон звонит ровно в семь, как договаривались. Открываю дверь — Артём стоит на пороге с виноватым видом, руки в карманах, плечи опущены, совсем не похож на прежнего уверенного в себе жениха. Под глазами тёмные круги, будто не спал нормально уже несколько ночей подряд. В руках у него ничего, ни цветов, ни подарков — видимо, усвоил урок после провала с розами в офисе.

— Спасибо, что позволила прийти, — говорит он тихо, переступая порог, косясь на родителей в гостиной. — Здравствуйте. Я правда хочу разобраться, что между нами произошло.

Отец не отвечает, только коротко кивает, взгляд ледяной. Мама выходит из кухни на звук домофона, вытирая руки о полотенце, произносит формальное приветствие, но без обычной теплоты в голосе.

— Проходи, садись, — говорю ровно, указывая на диван напротив телевизора. — Разговор будет не совсем такой, каким ты его представлял, наверное. Присядь, это не быстро.

Артём садится настороженно на краешек дивана, переводя взгляд с меня на родителей и обратно, явно чувствуя себя не в своей тарелке под тремя парами внимательных глаз. Ёрзает, будто ищет удобную позу и не находит её среди общего напряжения, повисшего в комнате плотным облаком.

— Оксан, я много думал, — начинает он, сцепив пальцы между коленей. — Готов на всё, лишь бы вернуть... лишь бы всё исправить между нами, честное слово. Скажи только, что нужно сделать.

— Помолчи минуту, — перебиваю мягко, но твёрдо, беру пульт от ноутбука. — Сначала посмотри кое-что.

Запускаю подготовленный файл, на экране телевизора одновременно разворачиваются два видеоряда — исходник с камеры и смонтированный ролик, присланный им же самим три недели назад. Пускаю оба в замедленном темпе, синхронизированные покадрово. Артём подаётся вперёд, брови сходятся на переносице, будто он ещё не до конца понимает, что именно ему собираются показать.

— Вот это — оригинальная съёмка с корпоратива, — объясняю спокойно, указывая на левую половину экрана. — Я одна у барной стойки, ничего больше. А вот это — присланная тебе версия. Смотри на временные метки внизу кадра.

Артём щурится, вглядывается в цифры, лицо постепенно теряет краску. Достаёт свой телефон, будто хочет сверить что-то самостоятельно, но тут же убирает обратно в карман, поняв, наверное, бессмысленность жеста перед лицом собранных доказательств.

— Разница в датах создания файлов — меньше суток, — продолжаю, останавливая изображение на нужном моменте. — Исходник снят в день корпоратива. Отредактированная версия смонтирована в ту же ночь, а утром ты уже примчался к родителям с обвинениями. Кто-то очень торопился, не оставив себе времени даже проверить результат внимательно.

Показываю следующий фрагмент — сетку поверх лица, искажающуюся на поддельном видео. Пауза перед этим кажется особенно тяжёлой, будто сама комната задерживает дыхание вместе со всеми присутствующими.

— Это называется нейросетевой заменой лица, — говорю, стараясь объяснять максимально просто. — Технология берёт десятки фотографий человека, накладывает поверх другого видео. Тени, отражения, мелкая геометрия обычно выдают подделку, если знать, куда смотреть. Видишь, как сетка морщится вот здесь, у подбородка? На настоящем видео такого никогда не бывает.

Артём наклоняется ближе к экрану, вглядывается в искажённую сетку, будто до сих пор надеется найти опровержение собственным глазам. Проводит рукой по лицу, будто пытается стереть увиденное простым жестом усталости.