Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 78 – Вера Рудецкая

Смотрю, как Шахин Асланбей, «турецкий ястреб», человек, держащий в страхе половину города, терпеливо объясняет моему брату правила.

— Не спеши, – его голос спокойный, обволакивающий. – Видишь? Ты открыл фишку. Теперь она уязвима. Враг ударит сюда.

Максим хмурится, кусает губу. Он проигрывает, и я вижу, как в нём закипает незрелая обида.

— Так нечестно, у тебя дубли выпадают! – восклицает он, когда Шахин снова выбрасывает «шесть-шесть».

— Удача любит подготовленных, – Шахин не поддаётся. Он не играет в поддавки, и я благодарна ему за это. Он обращается с Максимом как с равным. – Поражение – это не конец, Максим. Это просто урок. Переверни доску и начни заново. В жизни так же.

В этот момент небеса раскалываются. Ослепительная вспышка за окном заливает гостиную мертвенно-белым светом, а следом грохочет так, что звенят стёкла в серванте.

И свет гаснет. Абсолютная, густая темнота.

— Чёрт, – шепчет Максим. В его голосе слышен испуг.

Слышен чирк спички. Крошечный огонёк разгорается, выхватывая из мрака хищный профиль Шахина. Он спокойно зажигает толстые свечи в канделябре. Тени начинают свой безумный танец по стенам, превращая уютную комнату в таинственную пещеру.

— Не бойся, – говорит Шахин, глядя на Максима, но я чувствую – он говорит это мне. – Тьма опасна только тогда, когда ты не знаешь, что в ней скрыто.

Он садится обратно, откидываясь на спинку дивана. В неверном свете свечей его лицо кажется мягче, моложе. Шрам на виске почти не виден.

— А что в ней скрыто? – тихо спрашивает Максим, заворожённый огнём. – В этом доме… тут есть привидения?

Шахин усмехается.

— Привидений нет. Есть память. Камни Мардина помнят всё.

— Расскажи, – просит брат.

Мне так тепло и уютно, что я утыкаюсь головой в подушки и зеваю.

— Есть старая легенда, – начинает Шахин, глядя на пляшущий огонёк свечи. – О раненом ястребе. Один человек нашёл его в горах далеко отсюда, перебитым камнепадом. Все говорили ему: «Добей. Это хищник. Когда он окрепнет, он выклюет тебе глаза».

Я замираю. В комнате повисает тишина, нарушаемая только шумом дождя и треском фитиля.

— И что сделал человек? – шёпотом спрашивает Максим.

— Он выходил его. Кормил с рук, хотя птица пыталась его кусать. И когда крылья зажили, он открыл клетку.

Шахин медленно поднимает взгляд. Теперь он смотрит прямо на меня. Его глаза в полумраке кажутся чёрными безднами.

— Ястреб улетел? – спрашиваю я. – Нет. – Шахин не отводит взгляд. – Он остался. Потому что понял: свобода – это не когда ты один в небе. Свобода – это когда есть место, куда хочешь вернуться. Даже если можешь уйти.

Меня бросает в жар. Он говорит не о птице.

Я впервые задумываюсь: вернулась бы я сюда, если бы он меня отпустил?

Ответ звучит в голове всё громче, но я не готова его признать.

Максим зевает. Эмоции дня и сытный ужин берут своё. Он клюёт носом, пытаясь бороться со сном, но глаза закрываются сами собой. Шахин встаёт. Он вырастает над камином огромной тенью, но в этом нет угрозы. Он подходит к Максиму и кладёт тяжёлую ладонь ему на плечо.

— Подъём, парень. Давай-ка спать.

— Я не сплю… – бормочет Максим, но язык его заплетается.

— Вижу, – Шахин подхватывает его под локоть, заставляя подняться. – Максим качается, и Асланбей привычно подставляет ему плечо, поддерживая, как старший брат. – Опирайся. Доведу.