Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 81 – Вера Рудецкая

— Это не жалость, Мелек. Мужчины так не смотрят из жалости.

— Даже если так, – она твёрдо перебивает меня, поднимаясь с кресла. Голос её дрожит, но звучит решительно. – Мне в этой жизни уже ничего не светит. Орхану нужна здоровая жена, которая родит сыновей, а не «порченая» из рода Асланбеев. Эта тема закрыта, Александра. Прошу.

Мелек отворачивается к окну и плачет.

Я обнимаю её со спины и целую в макушку. А потом выхожу из комнаты.

Подставляю лицо прохладному ветру, чувствуя, как злость разрастается внутри. Они сломали её. Заставили поверить, что она – ничто. С этим нужно что-то делать.

Ближе к вечеру в комнату вносят большую чёрную коробку. Служанка ставит её на кровать и спешно удаляется. Я срываю крышку. Внутри в ворохе хрустящей бумаги, лежит платье. Оно цвета густого, выдержанного вина, почти чёрное в складках. Бархат, тяжёлый и прохладный на ощупь. Узкий лиф, открытые плечи, разрез, который кажется слишком смелым для этого консервативного края.

Сверху лежит карточка. Почерк резкий, с сильным нажимом. «Надень. И не смей опускать глаза».

— Ого, – раздаётся свист от двери. Максим стоит в проёме, жуя яблоко. Выглядит спокойным, но я вижу напряжённые плечи. Он тоже чувствует – атмосфера в доме накалилась. – Это что за наряд королевы тьмы? – кивает на платье.

— Наряд шута для представления, – огрызаюсь я, отшвыривая карточку. – Он хочет выставить меня напоказ. Как трофей.

Максим подходит, берёт за плечи и разворачивает к зеркалу.

— Сань, послушай. – Его голос становится серьёзным. – Я видел, как они суетятся внизу. Всё дорого-богато, золото, ковры. Брат ждёт, что ты выйдешь, и все упадут. – Смотрю на своё отражение. Бледная, испуганная девчонка. – Выпрями спину. Ты выглядишь круче их всех вместе взятых. Пусть брат сам себе завидует.

И я ловлю себя на мысли – именно этого и хочу. Чтобы Шахин сам себе завидовал. А Хюмейра подавилась своей «достойной» женщиной.

Внизу пахнет жареным мясом, шафраном и дорогими духами. Слишком много духов. Становится нечем дышать.

Гул голосов стихает, стоит мне появиться на лестнице. Я чувствую взгляды – оценивающие, осуждающие, жадные. Шахин стоит в центре зала, разговаривая с каким-то седобородым мужчиной. Он в чёрном костюме, сидит на нём безупречно. Он чувствует моё присутствие. Я знаю это, потому что он замолкает на полуслове и медленно поворачивает голову.

На секунду мир сужается до точки. Его глаза скользят по мне – от открытых плеч до разреза. Он словно раздевает меня при всех.

Но он не подходит. Рядом с ним – девушка. Айлин. Я узнаю её сразу, по описанию Хюмейры. Она красивая – той правильной красотой, которую здесь ценят. Огромные глаза, длинные чёрные волосы, скромное платье в пол. Она что-то говорит ему, мягко улыбаясь. Её движения плавные, отточенные. Она касается его рукава – легко, едва заметно.

Шахин не отстраняется.

Меня накрывает горячей волной. Это не ревность, твержу я себе. Это злость. Как он смеет играть в эти игры? Вчера он загонял меня в угол, а сегодня позволяет этой фарфоровой кукле виснуть на нём?

Я спускаюсь, гордо вскинув подбородок. Хюмейра что-то шепчет гостям, и те криво усмехаются. Прохожу сквозь толпу как ледокол. Шахин намеренно держит дистанцию. Он никому меня не представляет. Только наблюдает. Ему нравится это представление. Нравится видеть, как я напряжена.