Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 58 – Полина Каминская

Кемерово встретил ее серым небом, влажным ветром и знакомым запахом мокрого асфальта. Раньше этот запах был просто частью города — ничем не примечательной, привычной деталью осени. Теперь каждая мелочь била по нервам с почти физической силой: хлопнувшая дверь подъезда, резкий сигнал машины во дворе, мужской голос за спиной, быстрые шаги на лестничной клетке, чей-то смех за стеной. Мир не делал ничего особенного, но Владлена вздрагивала от каждого звука так, словно в любой момент за ним могло последовать что-то страшное.

Дома было тихо.

Слишком тихо.

Стены, обои, кухонный стол с маленькой трещиной у края, старый чайник, магнитики на холодильнике, забытая на спинке стула кофта — всё осталось на своих местах. Мир будто терпеливо ждал ее возвращения и замер в той самой точке, где она исчезла. Только сама Владлена вернулась не целиком. Какая-то часть ее так и осталась там, за тысячи километров, в каменном доме на холме, где пахло морем, вином, пылью и опасностью. Там, где солнце было слишком ярким, тени — слишком густыми, а каждое утро начиналось с мысли, что оно может стать последним.

Там, где мужчина с глазами цвета темного неба однажды сказал ей ровным, почти бесстрастным голосом:

— Ты уедешь. И забудешь меня.

Она не забыла.

И именно это было хуже всего.

Владлена стояла у окна своей кухни и смотрела во двор, где дворник лениво сгребал мокрые листья в тяжелую темную кучу. На подоконнике остывал чай. Она заварила его почти час назад, но так и не сделала ни глотка. Телефон лежал рядом экраном вниз, как опасный предмет, к которому не хочется прикасаться без крайней необходимости.

Марина звонила с самого утра.

Сначала один раз.

Потом второй.

Потом третий.

После этого пришло сообщение: «Влад, я знаю, что ты дома. Открой, пожалуйста, когда приду. Я волнуюсь».

Владлена прочитала его несколько раз подряд, будто от перестановки слов мог измениться смысл. Потом просто сидела, сжимая телефон в ладони и чувствуя, как от вибрации фантомно подрагивают пальцы. Ей хотелось ответить что-нибудь простое, человеческое, нормальное. Например: «Приходи». Или: «Я в порядке». Или хотя бы: «Не сейчас».

Но пальцы не слушались.

Она больше не умела быть нормальной.

За эти два месяца она слишком хорошо научилась другому. Молчать. Не задавать вопросов, если мужчины с холодными лицами говорили о чем-то на языке, который она понимала через слово. Различать шаги за дверью и по одному только ритму угадывать, кто идет по коридору. Есть, даже когда не хочется. Спать урывками. Не плакать, когда страшно, потому что слезы ничего не меняют и никого не разжалобят.

А теперь нужно было учиться рассказывать.

Звонок в дверь раздался ровно в семь вечера.

Владлена дернулась так резко, что кружка на подоконнике звякнула о блюдце. Сердце ударило в ребра один раз, второй, третий — быстро, глухо, больно. Она не сразу подошла к двери. Сперва заставила себя сделать вдох, потом еще один, потом осторожно заглянула в глазок.

На лестничной площадке стояла Марина.

В пуховике нараспашку, с мокрыми прядями волос, прилипшими к щекам, и пакетом из супермаркета в руке. Она выглядела раздраженной, испуганной и упрямой одновременно — как человек, который уже придумал, что будет ругаться, но на самом деле пришел, потому что боится худшего.