Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 74 – Полина Каминская

Частный джет ещё не успел набрать высоту, когда Маттео, убедившись, что Владлена наконец провалилась в тяжёлый сон, вызванный истощением, медленно поднялся со своего кресла. Ещё секунду назад в его лице жила усталая, почти болезненная нежность, но теперь от неё не осталось и следа. Черты застыли, будто их высекли из тёмного камня. Он коротко кивнул стюарду, приказывая следить за девушкой, и направился в хвост самолёта.

За звуконепроницаемой дверью, в узком служебном отсеке, пристёгнутый к массивному металлическому стулу, ждал Ким.

Маттео не спешил. Снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку соседнего кресла, остался в белой рубашке с закатанными рукавами. На манжетах бурели засохшие пятна крови. Он взял со столика бутылку воды, сделал глоток, а затем без всякого выражения выплеснул остатки пленнику в лицо.

Ким дёрнулся и закашлялся, приходя в себя. Один глаз у него почти заплыл, губа была разбита, на скуле чернел свежий кровоподтёк, но в мутном взгляде всё ещё теплилось что-то похожее на вызов.

— Ты проиграл, Маттео, — прохрипел он, сплёвывая кровь на пол. — Можешь прикончить меня, но механизм уже запущен.

Маттео придвинул стул и сел напротив — слишком близко, так, что между ними почти не осталось воздуха. Его голос был тихим, ровным, почти бесцветным, и именно от этого Кима пробрала первая настоящая дрожь.

— Твоя ошибка в том, что ты до сих пор считаешь смерть худшим исходом. Нет. Худшее — это время до неё. И сейчас ты потратишь это время с пользой. Скажешь, кто слил информацию про Владлену. И кто в моём окружении решил, что может торговать тем, что принадлежит мне.

Ким криво усмехнулся, но вышло жалко и беспомощно.

— Думаешь, дело только во мне? — выдавил он. — Владлена — твоя трещина, Маттео. И теперь это знают не только здесь. В Европе быстро понимают, куда бить, если хотят уронить того, кто слишком высоко взлетел.

Маттео не ответил. Лишь открыл тонкий кожаный футляр, лежавший на столике рядом, и достал оттуда хирургический инструмент. В его движениях не было ни раздражения, ни спешки. Только холодная, выверенная точность человека, который уже всё для себя решил.

— У нас впереди ещё три часа полёта до Сицилии, — произнёс он так же тихо. — К моменту посадки ты либо заговоришь, либо перестанешь быть проблемой. Начнём с простого. Кто ещё знает о ней?

Дальнейший час превратился в вязкий, бесконечный ритм вопросов и сдавленных ответов. Маттео не повышал голос. Не срывался. Не повторялся понапрасну. Он просто шаг за шагом ломал сопротивление Кима, не позволяя ему ни потерять сознание, ни спрятаться за бравадой. Там, где не срабатывал страх, срабатывала боль. Там, где боль ещё оставляла силы молчать, начинала работать неизбежность.

Ким продержался дольше, чем от него ожидали бы многие. Но дольше — не значит вечно.

Когда разговор дошёл до старых сицилийских связей, в его взгляде впервые мелькнула настоящая паника. Ещё несколько минут — и он сломался.

— Это Марсель, — прохрипел он, тяжело хватая воздух. — Твой кузен. Марсель Амати. Он передал координаты. Ему нужны верфи… и люди, которые пойдут за ними. Он считает, что ты стал слабым. Из-за неё. Он не один. Есть ещё марсельские… они ждут сигнала. Ждут, когда ты отвлечёшься.