Книга Конгруэнт, страница 145 – Вероника Десмонд

Я направляюсь к выходу, нервно провожу пальцами по волосам. Каре давно уже переросло ключицы.

Его длинные пальцы скользят по шпилькам, удерживающим мои короткие волосы, и из его груди вырывается недовольный вздох:

– Ты отрастишь их снова.

Я тяжело сглатываю.

– Нет.

– Это не была просьба, милая.

Мои нервы натянуты до предела. Тяжелый запах кожи и вербены режет легкие, и к горлу подступает теплая металлическая тошнота.

Блядь.

Опершись ладонью о холодную стену, я опускаю голову и тяжело дышу, ощущая, как гипервентилирую.

Ненавижу. Будь он проклят.

Я отшатываюсь, когда Карла пытается дотронуться до моего плеча. Сжав челюсти, она резко произносит:

— Это убивает тебя. Может быть, тебе пора сдаться?

Что?..

Я оборачиваюсь.

— Сдаться? – спрашиваю я мертвыми оледеневшими губами. – Я не сдамся.

На секунду все вокруг будто смещается, как если бы я на полном ходу врезалась в кирпичную стену. Воздух выходит из легких рывком; внутри что-то вспыхивает, резко, ослепительно, и по краям зрения расползается густая тьма.

Я ударяю себя в грудь, пытаясь избавиться от невыносимой боли, сжимающей внутренности.

— Я единственная, кто может остановить его. – Голос срывается, и я перехожу на крик: – Я ВЫИГРАЮ!..

— Изабелла… – испуганно бормочет Карла.

— Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВЫИГРАЮ! Он не победит… Он не победит…

Даже если мне придется умереть. Даже если мне придется убить его собственными руками.

Мы с Сатаной слишком долго шли бок о бок.

Грех – это не то, что ты совершаешь.

Грех – это дорога, которую выбираешь однажды, и с нее уже нельзя свернуть.

Примечание:

Лабиринт противоречий – это крайне запутанная, сложная ситуация или система взглядов, где сталкиваются несовместимые идеи, желания или факты, создавая неразрешимый конфликт, из которого трудно найти выход.

Лондон, Англия.

Манипулятор

Я останавливаюсь перед особняком, чувствуя себя более изможденным, чем когда-либо.

Имо и Рэд кружатся у моих ног, тихо поскуливая и настойчиво требуя внимания. Я провожу ладонью по шерсти доберманов, ощущая холодную гладкость их ушей, а затем тщательно проверяю комнату за комнатой.

Заккари умудрился потерять Изабеллу, однако приложение показывает, что она здесь.

Сердце бьется быстрее, и я постукиваю указательным пальцем по бедру, пытаясь сдержать нетерпимость.

Потребность увидеть эту девушку сводит меня с ума.

Почувствовать свежий запах лилий, прикоснуться к тонкой коже, увидеть, как ее чарующие темные глаза распахиваются при виде меня – ненависть все еще бушует в них, и я презираю ее.

Несмотря на то что Изабелла получала удовольствие от близости, она была далеко.

Я все еще ощущал невыносимый холод ее дистанции.

Я не знаю, как давно началась моя одержимость: в день, когда она стала свидетельницей убийства, или когда я впервые увидел ее в манчестерском театре за шесть месяцев до того, как она рухнула в море с обрыва. Однако с тех пор я не мог держаться от нее на расстоянии.

Эта была определенно не та чистая любовь, которую описывал Шекспир в своих пьесах, это было что-то большее. Что-то по-настоящему темное.