Книга Конгруэнт, страница 161 – Вероника Десмонд

Паника стягивает грудь, словно колючая проволока, не оставляя ни дюйма для вдоха. Зрение темнеет, чернильная вязкая тьма выползает из меня, как тошнота. Мир сужается до невыносимой боли и холода.

Я дергаюсь.

Задыхаюсь.

Кричу.

Пытаюсь кричать.

Чувствую, как рот раскрывается в нелепом искаженном «О», как горло сводит судорогой, но звук не рождается – он застревает где-то внутри, превращаясь в давление и жгучую пустоту.

Нет!

А затем реальность рвется.

Я резко просыпаюсь.

Глаза ослепляет свет фар, выжигающий последние клочья сна, но не страх.

Он остается. Он пульсирует во мне.

Как и его мрачный голос, отравляющий легкие: «…Только посмотри на себя. Прекрасный дьявол, ищущий искупления, со своим ложным превосходством, высокомерием и желанием обладать. Ты сойдешь в ад легко, милая».

Ноги не выдерживают – и я падаю на асфальт, зажимая ладонями уши.

— Вы в порядке?

Кто-то кричит, трясет меня за плечи.

— Эй, посмотрите на меня…

Воздух режет легкие, каждый вдох отдается болью.

Я тяжело дышу, медленно приходя в себя, и пьяно оглядываюсь по сторонам. Вокруг толпятся люди, передо мной возвышается высокий незнакомый мужчина с до смерти напуганным лицом.

— …Кто-нибудь вызовите 911!

— …Сколько пальцев я показываю?

Я сижу на асфальте посреди дороги в одном лишь нижнем белье и майке. Лихорадочный пот струится по моей коже, стекает со лба, заставляя облизнуть потрескавшиеся соленые губы.

– Что будет после? Ты убьешь меня за то, что я видела?

– Да.

Подняв голову к небу, я закрываю глаза и громко смеюсь.

Ублюдок.

Какой же, блядь, ублюдок.

— Отойдите, это моя племянница.

Мой взгляд медленно перемещается к знакомому чопорному голосу, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что передо мной находится Мириам Ашборн.

Тонкие, уже практически костлявые пальцы впиваются в мой локоть, и она тащит меня обратно в дом.

…О, милая, я буду делать с тобой все, что захочу. Особенно, когда ты скоро кончишь.

Его призрачный возбужденный шепот щекочет мою кожу, согревает шею, целует затылок….

Внизу живота вспыхивает жар. Ярко-алая ярость смешивается со странным будоражащим чувством, однако оно исчезает так же быстро, как и появляется.

Я временно поселилась в мрачном доме своих родителей, который он вернул мне, когда я случайно обмолвилась о том, что скучаю по отцовским книгам.

Меня трясет от холода, зубы выбивают нервную дробь. Я забираюсь на скрипучий стул, подтягивая под себя босые грязные ноги. Мириам молча накидывает мне на плечи пушистый теплый плед и тут же отводит взгляд, словно боится встретиться с моими глазами, будто они заразны.

Она суетится на кухне: ставит чайник, достает чашки с блюдцами, бросает на стол чайные пакетики. Потом открывает холодильник исключительно затем, чтобы убедиться, что он по-прежнему пуст, и захлопывает дверцу с глухим звуком.

Вокруг валяются пустые пачки сигарет, бутылки из-под темного пива и коробки пиццы. Старая лампа нервно мигает, но я рада, что у меня хотя бы есть свет и деньги на отопление первого этажа.

Я прочищаю горло и бормочу, лишь бы разбавить это отвратительное неловкое молчание:

— Когда-то мама рассказывала мне, что этот дом проклят и здесь обитают призраки.

— Твоя мать была сумасшедшей стервой, Изабелла.

Мириам ставит передо мной горячий чай. Я сжимаю зубы, пытаясь сдержать язвительный ответ, который наверняка приведет ее в бешенство.