Книга Конгруэнт, страница 158 – Вероника Десмонд

Я знал, что рано или поздно она предаст меня.

Снова.

Ярость впрыскивается в мои вены, разгоняя по ним ледяной адреналин, но она притупляется, стоить почувствовать присутствие моего личного дьявола.

Сначала я слышу звук открывающейся и захлопывающейся двери, затем тихие, похожие на кошачьи шаги, а потом вижу ее.

Мои губы изгибаются в горькой улыбке, из-за старой гудящей печки по лбу стекает пот.

Не глядя на меня и не говоря ни слова, Изабелла бросает сумки на старый деревянный стол, снимает куртку и начинает раскладывать вещи: еду, веревку, пластиковые стяжки, скотч, ножи, таблетки и марлю. Весьма впечатляющий набор для начинающей серийной убийцы.

Мой взгляд непрерывно следит за ее движениями, просчитывая каждый следующий шаг.

Господи, как она красива.

Ее волосы падают волнами на плечи, как темная вода, в которой можно утонуть и не всплыть. На ней простые джинсы, высокие ботинки, черная майка, открывающая вид на следы моих отметин.

Но это не та красота, которой можно восхищаться бесплатно.

Это красота, которая режет, царапает, оставляет шрамы. И я хочу быть тем, кто оставит эти шрамы. Хочу быть тем, кто станет ее тенью, даже если Изабелла никогда не узнает, что я рядом.

За годы слежки я научился замечать все детали. Почти семь невыносимых лет я был собакой на привязи, жаждущей получить лакомство от своего хозяина.

Малейший изгиб руки, движение пальцев. Как она задумчиво играет с кулоном на шее.

Я знаю, куда она шагнет, прежде, чем она сделает шаг. Знаю, где кончатся тени от лампы и где она остановится, чтобы вдохнуть воздух, который я вдыхаю в ответ.

Мой маленький дьявол. Моя кровожадная Офелия…

Изабелла берет аптечку и большой нож, медленно подходит и садится передо мной, наклоняя голову, чтобы рассмотреть плоды своего творения.

— Что ты чувствуешь, видя это, милая? – спрашиваю я хриплым голосом. Удовлетворение? Счастье? Горечь?

Я улыбаюсь, когда ее щеки краснеют от безошибочного гнева.

— Я обещала тебе, что разрушу твою жизнь. И я сделала это. Так что да, я, черт возьми, чувствую удовлетворение.

Она тянется своей тонкой хрупкой рукой к моему лбу и протирает засохшую кровь салфеткой. Стойкий запах антисептика забивается в ноздри, но он не сравнится с цветочным ароматом, витающим в воздухе, как ядовитые пары.

Вот что это за ощущение.

Что-то внутри меня замерзает, и я понижаю голос, чтобы узнать правду:

— Кто помогал тебе, Изабелла?

Она вздрагивает от смертельной температуры моего тона, но не теряет самообладания.

— Это неважно.

— Ты едва ли не вдвое меньше меня, ты бы не дотащила мое тело. К тому же кто-то ударил меня по голове.

Ее рука замирает, и я прикрываю глаза, страстно желая ощутить ее прикосновение. Пальцы моей свободной руки беззвучно стучат по полу в монотонном спокойном ритме. Мне приходится сдерживаться, чтобы не коснуться в ответ, иначе она отстранится.

— Александр сделал это не специально. Ты нужен мне живым. – Она делает паузу. – Пока что.

Александр.

Чертов Александр.

Ее дорогой театральный друг, который дотрагивался до нее уже дважды – и это только те разы, что я видел.

— Ты же знаешь, что я сделаю с ним, не так ли?

Она сжимает челюсти, затем проводит ножом вдоль пуговиц рубашки. Из-за сквозняка каждый дюйм тела пробирает озноб – должно быть, у меня начинается лихорадка.