Книга На краю звездопада, страница 100 – Наталья Чернышева

Я сама не заметила, как задала вопрос вслух – сплошной болью.

— Насчёт «никогда» я бы не был так категоричен, – задумчиво ответил Дженкинс. – Любящие сердца найдут дорогу, так или иначе. К тому же, Саернтик – паранормал, и ты тоже. Это вносит коррективы. Повышает вероятность.

Слабое утешение. Я не знала, как мне найти любимого. Вселенная огромна! Выкинуть его могло куда угодно. В другую Галактику даже. И что делать?

— Верить, – подсказал доктор Дженкинс. – Если любишь и если веришь, возможно всё.

— Удивительно, – медленно выговорила я. – Вы ведь – врач и всё такое. И первый ранг вот у вас. И старше вы меня на две жизни, если не больше. А говорите так, будто… – я запнулась.

— Будто продолжаю верить в чудеса? – понимающе улыбнулся Дженкинс. – Но что же поделать, если я действительно продолжаю?.. Я многое встречал в своей практике, Дес. Невероятное в том числе. Такое, что невозможно ни по каким канонам и правилам, а оно всё равно случалось. Так почему бы не с тобой? Правда, если будешь сидеть и плакать над своей болью, тогда уж точно ничего не получится.

— А что же мне делать? – беспомощно спросила я.

— Для начала – продолжать проходить минимумы. Чтобы избавиться от опекунства и самостоятельно решать, что тебе делать и как тебе жить. Можешь продолжить обучение уличному дизайну, Чинтипи не станет возражать, если ты всё-таки закончишь тот квартал, который она отдавала тебе в разработку. В твоём портфолио таким образом появится второй завершённый объект, прекрасное добавление к социальному капиталу. Но если не хочешь продолжать работать в дизайне – найди что-нибудь ещё, что тебе по душе.

— Я не…

— Подумай, Дес, – мягко выговорил Дженкинс. – Никто не требует от тебя принимать решение срочно. В любом случае, до отлёта с Аркадии у тебя есть ещё целых двадцать дней.

— А вы полетите со мной? – вырвалось у меня вдруг.

— Нет, Дес, – мягко ответил он. – Я бы рад. Но я должен помочь твоей маме.

Меня снова скрутило, да так, что с трудом удалось вдохнуть. Помочь?! Кому? Нашёл жертву!

— Прекрасный образчик эмпат-зависимости первого порядка, – со вздохом объяснил Дженкинс. – Хрестоматийный, я бы даже сказал. Просто удивительно, как психика умеет раздувать подобные штуки буквально на глазах: от маленькой искры до термоядерного взрыва… И ведь догадывался, старый я дурак. Но всё равно упустил.

Он ещё себя виноватым считает. Стоило мне подумать о маме, как тут же вспоминалась её торжествующая улыбка в тот миг, когда исчез мой Сае, а после этой улыбки уже невозможно было думать о чём-то ещё. Даже утреннее мамино появление здесь не так убивало.

Та улыбка стала как трещина, которой не дала проявиться доктор Хименес. В реальном пространстве трещина не возникла, но она прошла по душе, расколола её на «до» и «после», и что делать с расколом я не просто не знала, я не хотела знать. Вообще. Совсем.

— Обиды приходят и уходят, – сказал доктор Дженкинс, внимательно за мной наблюдая, – а родная кровь остаётся родной кровью. Придёт время, и ты простишь свою маму…

— Никогда! – вскричала я в гневе, но он поднял ладонь, и пришлось замолчать.

— Придёт время, когда у тебя появятся свои дети. И ты сойдёшь с ума, пытаясь обеспечить им безопасность и счастливую жизнь. Вот тогда ты поймёшь свою маму, Десима. И простишь. И, может быть, захочешь сказать ей об этом лично.