Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 26 – Алиса Миро

Я хлопнула в ладоши, прерывая обмен любезностями, пока они не начали меряться шрамами. — Деловые вопросы — за столом, господа. Тормунд, мои люди проводят тебя и твоих воинов в гостевое крыло. Там есть горячая вода. Много горячей воды. Горец подозрительно прищурился. — Вода? Зачем? Мыться — силу смывать. Зима же. — Это не просто вода, — понизила я голос, словно открывала тайну. — Это целебные ванны. С солью и хвоей. Они... укрепляют мужскую силу. Глаза Тормунда расширились. Маркетинг работает безотказно. — Веди, женщина!

Час спустя я сидела перед зеркалом, пока Марта дрожащими руками закалывала мне волосы. — Миледи... Они же дикари, — шептала швея. — Они кости на пол бросают! Я видела, как один из них пытался откусить кусок мыла! — Ничего, Марта. Мыло у нас натуральное, не отравится. Я смотрела на свое отражение. Мне нужно было выглядеть не просто красиво. Мне нужно было выглядеть дорого. Горцы понимают язык силы и богатства. — Синее платье, Марта. С серебряным шнуром. И достань меховую накидку. В зале будет прохладно. Дверь открылась, и вошел Виктор. Он уже переоделся. Парадный черный камзол, свежая рубашка. Но лицо было мрачнее тучи. — Ты пустила волков в овчарню, Матильда. Он встал у меня за спиной, глядя в зеркало. Его руки легли мне на плечи — тяжело, собственнически. — Если они напьются и схватятся за ножи... гарнизон в меньшинстве. Их десяток стоит моей сотни. — Они не напьются, — я накрыла его ладонь своей. — Я велела подавать «Охотника» в наперстках. Стеклянных. По тридцать грамм. Это создаст дефицит и повысит ценность продукта. — Ты играешь с огнем. — Я приручаю огонь, Виктор. Он хмыкнул, и в его глазах на секунду мелькнуло то самое тепло, которое я так любила. Он наклонился и поцеловал меня в шею — быстро, жестко, в то самое место, где билась жилка. — Если Тормунд хоть пальцем тебя тронет, я отрублю ему руку. Плевать на дипломатию. — Договорились. А теперь идем. У нас есть сделка века. Мы накрыли стол буквой «Т». Атмосфера была натянутой, как тетива арбалета. С одной стороны сидели мои офицеры — выбритые, напряженные, руки на столовых ножах. С другой — горцы. Вымытые (Тормунд даже расчесал бороду, и теперь она огненным веером лежала на груди), но по-прежнему дикие. Они щупали скатерть, нюхали хлеб и косились на свечи. Я сидела во главе стола, рядом с Виктором. Слева от меня — Тормунд. — Итак, — начал сын вождя, когда слуги разнесли мясо. — Отец сказал: хотим бочки. Десять бочек «Охотника». И мазь. Всю, что есть. Он отломил огромный кусок хлеба. — Мы дадим шкуры. И руду. Железо. Виктор напрягся. Железо — это оружие. Это было щедрое предложение. Но я покачала головой. Медленно. С улыбкой, от которой у моих подчиненных на совещаниях обычно холодело внутри. — Бочки? О нет, уважаемый Тормунд. Зал затих. Горец замер с куском мяса у рта. — «Охотник» — это сложный эликсир. Он зреет лунами. Травы для него собирают девственницы на рассвете (ложь, собирала Дора с матюками, но легенда есть легенда). Я не могу продать вам бочки. Тормунд нахмурился. — Ты отказываешь Вождю? Его рука поползла к топору. Виктор мгновенно подобрался. — Я предлагаю Вождю кое-что получше, — я щелкнула пальцами. Лиза, бледная, но решительная, вынесла поднос. На нем стояла Квадратная Бутылка. Изящная, темно-зеленая, с сургучной печатью. И корзинка. — Попробуй это, Тормунд. Я пододвинула корзинку. Там лежали чипсы. Партия «Адская Смесь». Горец недоверчиво взял золотистый лепесток. Понюхал. Бросил в рот. Хруст. Его лицо изменилось. Сначала удивление. Потом — покраснение. Перец ударил по рецепторам. — Ааргх! — рыкнул он, хватая ртом воздух. — Жжет! — А теперь — запей. Я лично налила ему маленькую, изящную рюмку темного, тягучего бальзама. Он опрокинул её в глотку.