Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 29 – Алиса Миро

Мы лежали на шкурах, переплетенные конечностями, среди разорванной одежды и разбросанных пуговиц. В камине трещали дрова. Его дыхание, все еще тяжелое, опаляло мне ухо. Я провела рукой по его мокрой спине, успокаивая зверя. Не было ни стен, ни Алхимиков, ни зимы. Была только вспышка сверхновой где-то внизу живота, раскатившаяся волной по всему телу, вымывая мысли, оставляя только звенящую, хрустальную ясность. Мы лежали на полу, укрытые его плащом (он всё-таки дотянулся и набросил его на нас). В камине догорали угли. Я слушала, как успокаивается его сердце. Тук... тук... тук. Я провела ладонью по его груди, мокрой от пота. Виктор поймал мою руку. Поднес к губам. Поцеловал ладонь — там, где линия жизни пересекается с линией ума. — Ты невыносимая женщина, — прохрипел он. Голос был уставшим, но теплым. — Ты манипулируешь мной. Ты знаешь мои слабые места. — Я просто знаю, где у тебя кнопка «Выкл», — улыбнулась я, утыкаясь носом ему в плечо. Пахло мускусом и остывающим металлом. — И кнопка «Вкл» тоже. Он усмехнулся. Грудь под моим ухом вибрировала. — Платье жалко, — сказал он вдруг. — Красивое было. Синее. — Я сошью новое. Красное. Цвета перца, которым мы накормили Тормунда. Он помолчал. Потом его рука крепче прижала меня к себе. — Мы выезжаем на рассвете, — сказал он. Тон был деловым, но в нем больше не было паники. Была решимость. — Я возьму двойной комплект термобелья. И если Хаггар... —...Посмотрит косо, ты сожжешь горы, — закончила я за него. — Я помню. — Нет, — он приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза. — Если он посмотрит косо... я предоставлю это тебе. Ты страшнее лавины, Матильда. Особенно когда защищаешь свои инвестиции. Я рассмеялась. Тихо, уткнувшись в его шею. Мне было тепло. Мне было спокойно. И я знала: завтра я порву этого Шамана. Не магией. Я порву его чистой, незамутненной уверенностью женщины, которую так любят. — Спи, — скомандовал Виктор, натягивая плащ нам на плечи. — Генеральному директору нужен отдых. — Слушаюсь, начальник службы безопасности. Я закрыла глаза. На полу было жестко, но перебираться в кровать не хотелось. Здесь, в коконе из волчьего меха и мужских объятий, было самое безопасное место во Вселенной. Ночь. Мы легли спать под навесом. Виктор расстелил шкуры, а сверху — тот самый спальный мешок, сшитый Мартой. Двойной. Из овчины внутрь и вощеной парусины наружу. Мы забрались внутрь вдвоем. Тесно. Но это было плюсом. Мы лежали, прижавшись друг к другу, как две ложки в ящике. Спина Виктора была моей стеной, его руки обнимали меня, создавая замкнутый контур тепла. Я не могла уснуть. Здесь, в горах, магия ощущалась иначе. В замке она была тихим ручьем, которым я управляла. Здесь это был океан. Я чувствовала, как вибрируют скалы подо мной. Чувствовала дыхание ледника в километре от нас. Чувствовала присутствие чего-то огромного, древнего, что смотрело на нас из темноты. — Ты дрожишь, — шепнул Виктор мне в ухо. — Холодно? — Нет. Просто... здесь очень громко. — Громко? — он удивился. Тишина вокруг была мертвой, только ветер свистел. — Энергия. Она гудит. Тормунд прав. Здесь живут Духи. И они... тяжелые. Виктор крепче прижал меня к себе. — Спи. Мой меч отпугивает духов.

Он из стали, а нечисть боится железа. — Это не нечисть, Виктор. Это просто... природа. Я закрыла глаза. Завтра мы войдем в сердце Гор. И мне нужно будет не просто выжить. Мне нужно будет подключиться к этому Океану. И не утонуть. И еще я подумала, что если мы вернемся живыми, я первым делом изобрету рессоры для кареты. Потому что еще один день верхом на Плюшке — и я потеряю способность ходить. Я потянулась рукой к карману плаща. Там лежал мой камень-грелка. Он все еще был теплым. Маленький кусочек моего домашнего уюта посреди ледяной вечности. — Спокойной ночи, генеральный директор, — прошептала я сама себе. — Спокойной ночи, любимая, — ответил Виктор, целуя меня в макушку. Впереди был перевал. И Вождь Хаггар. И я почему-то была уверена, что чипсами там дело не обойдется. Рассвет мы встретили уже в седле. Вчерашняя романтика исчезла. Осталась серая, звенящая от мороза рутина. Мы поднимались выше. Здесь, на высоте полета орлов, воздух стал разреженным и колючим. Каждый вдох давался с трудом, словно в легкие засыпали толченое стекло. Плюшка, моя мохнатая лошадь, тяжело хрипела, выбрасывая из ноздрей клубы пара. Я чувствовала, как под её шкурой ходят ходуном мощные мышцы, и мысленно молилась богам конской выносливости. Тормунд ехал первым. Он даже не сутулился. Ветер бил ему в лицо, трепал рыжую бороду, но горец, казалось, питался этим ветром. Виктор ехал рядом со мной. С наветренной стороны. Он закрывал меня собой от самых жестких порывов. Его плащ превратился в ледяной панцирь, покрывшись коркой инея, но он ни разу не пожаловался. Только иногда протягивал руку в перчатке и касался моего плеча, проверяя: держусь ли я? не замерзла ли? Я кивала в ответ. Я держалась на злости. И на камне-грелке, который остывал в моем кармане предательски быстро. К полудню тропа сузилась до карниза шириной в два шага. Слева — отвесная скала, черная, мокрая, блестящая от наледи. Справа — пропасть, дна которой не видно в молочном тумане. — Не смотри вниз, — крикнул Виктор, перекрикивая вой ветра. — Я смотрю на прибыль! — прохрипела я в меховой воротник. — Я представляю, сколько пошлины мы возьмем за этот кошмар! Это была правда. Я уже прикидывала смету. Здесь нужно вбить скобы. Там — натянуть страховочный трос. А вот на том плато можно поставить перевалочный пункт с горячим бульоном. Внезапно скалы расступились. Мы выехали в огромную чашу, скрытую от внешнего мира кольцом зубчатых пиков. В центре чаши курился дым. Поселение Каменных Волков. Я ожидала увидеть юрты или шатры. Но передо мной был город-призрак. Жилища были выдолблены прямо в скале или сложены из грубых валунов так искусно, что сливались с ландшафтом. Если не знать, куда смотреть, можно пройти в ста метрах и не заметить сотню вооруженных людей. — Каменный Очаг, — объявил Тормунд, останавливая коня. — Дом. Нас встречали молча. Никаких криков, никаких приветствий. Люди выходили из каменных нор, словно тени. Женщины в многослойных одеждах из шкур. Дети, закутанные до глаз. Мужчины с копьями. Они смотрели на нас тяжелыми, немигающими взглядами. В этих взглядах не было любопытства. Была оценка. «Опасно?» «Съедобно?» «Полезно?» Я, профессиональным взглядом аудитора, сканировала их в ответ.