Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 25 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— Истинно так, господин судья! Сам видел! Варвар этот, что девица Ли за собой таскает, ни предков, ни людской молвы не стесняясь, огромный такой, страшенный, в маске, выскочил с тесаком, орал, что кишки всем выпустит, если господа Нин не уберутся! А молодая барышня Ли кричала, что ее отец — большой начальник и он всех в тюрьме сгноит, но девку не отдадут!

Второй и третий закивали, как ярмарочные болванчики, в один голос подтверждая каждое слово. Еще и предками клялись, забулдыги кабацкие. М-да, дословно же — мать родную продали и пропили.

Я краем глаза глянула на судью Гао. Тот довольно ухмылялся, кивал на то, как секретарь аккуратно записывал показания. Папа все это время сидел неподвижно, но я видела, как побелели его пальцы, сжимающие край стола. Судья явно вел дело к немедленному аресту Юханя и выдаче Ваньцин под опеку родного отца. Свидетели врали как по писаному, и никакие наши доводы про неправомерно расторгнутую помолвку, свидетельства из архива и благородство брата этот жирный боров слушать не собирался. Плохо… а ведь мы нашли все нужные бумаги. Но если их не получится предъявить в судебном порядке на этом заседании, будет плохо. Нет, потом мы подадим жалобу, решение пересмотрят, Юханя освободят, Цин-Цин… а вот для Цин-Цин будет слишком поздно, я просто уверена. Что же делать?

— Все ясно. — Гао отложил кисть и сыто отдулся. — Факт насилия и похищения налицо. На основании показаний свидетелей приказываю: девицу Нин Ваньцин немедленно вернуть в лоно семьи. Ли Юханя взять под стражу до вынесения окончательного приговора по статье о похищении и насилии. Стража!

Собственно, к этому все и шло, и мы в целом были готовы к такому развитию событий. Но я ждала Шэна. Он, когда вчера уходил, сказал, что не только найдет всю подноготную на «свидетелей», но и воспользуется связями, появившимися, когда он защищал одного из союзников Ван Июя.

И я рассчитывала на эти связи. И на его помощь. Потому что на самом деле мы не требовали ничего противозаконного, совсем наоборот.

— Я заявляю протест. — Папа встал со своего места, готовый задействовать тот план, что мы приготовили. — Вы превышаете свои полномочия, судья Гао. Семья Ли просит выслушать свидетелей с нашей стороны.

— Выведите его из зала! — пренебрежительно фыркнул судья Гао. — Арестовать за неуважение к императорскому судье! Заявлять свои протесты будете в далисе! Стража!

— Всем стоять! Его величество прибыл! — Высокий протяжный голос императорского евнуха разнесся по всей улице, и павильон справедливости вдруг начал стремительно заполняться императорской стражей.

У меня внутри все замерло. Я ждала Шэна, но вовсе не ждала Ван Июя. Как он тут вообще оказался?! Почему?

Нет, я помню, что в прошлый раз после восшествия на престол император тоже проводил инспекции в судах, причем спонтанно и выборочно, так, чтобы его появление было полной неожиданностью для судей и подсудимых. Но сегодня? Сейчас? Именно этот суд? Подозрительное совпадение, мне же не кажется?!

Император вошел неспешно, без суеты, как человек, которому некуда торопиться. За ним, чуть приотстав, семенил перепуганный главный писарь управы, утирая потный лоб. Ван Июй был в простом темном ханьфу без вышивки, без знаков отличия, но каждый в зале знал, кто перед ним. Чиновники, стоявшие у стен, разом бухнулись на колени. Судья Гао, только что важный и неподвижный, вдруг стал похож на сдувшийся пузырь.