Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 27 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Ван Июй чуть улыбнулся. И снова повернулся к старухе Нин.

— А у вас есть что добавить, госпожа Нин?

— У нас тоже есть документы! — почти выкрикнула старуха. — Письменное согласие отца! Свидетели!

Ван Июй молчал. Потом поднял руку, и один из его людей шагнул вперед.

Знакомые все лица. Сань Шибо. Ну кто бы сомневался. Он и в прошлой жизни взлетел высоко при новом императоре. И в этой не остался в стороне. Надеюсь, что его жена и ребенок в порядке, я ведь не получала о них вестей с тех самых пор, как ушла с отбора. Может быть, теперь он не станет одержимым «псом императора» и будет чуть более… сдержанным? Будет тщательнее проверять выдвинутые обвинения?.. Лучше бы, конечно, он вообще держался от нас подальше, но именно сегодня и именно здесь его одержимость справедливостью как нельзя кстати.

Сейчас Сань Шибо склонился перед императором в глубоком поклоне, бросил всего один нечитаемый взгляд на притихшее семейство Нин и положил на судейский стол несколько свитков.

— Ваше величество, — сказал он, — в рамках выборочной инспекционной проверки всех судов столицы мы проверили свидетелей, которых привела семья Нин. Трое из них — профессиональные лжесвидетели. Двое — пьяницы, согласившиеся за тридцать лянов оклеветать семью Ли. Один — разыскиваемый уголовным приказом преступник, скрывающийся под чужим именем. Осужден за мелкое мошенничество.

В зале повисла тишина. Госпожа Вэй стала белой, как фарфоровая тарелка. Нин Жулань начал мелко дрожать. Вэй Чжан попытался выскользнуть к двери, но стража преградила ему путь.

Ван Июй взял со стола один из свитков. Развернул, бегло просмотрел и посмотрел на Нин Жуланя.

— Это копия первоначального договора о помолвке между домом Ли и домом Нин. Подписанная вашей покойной женой, — сказал он. Голос его стал жестче. — Императорский указ гласит, что отец не имеет права расторгать брачный договор, заключенный при жизни матери, без согласия самой дочери. Нин Ваньцин своего согласия, как следует из представленных документов, не давала. На каком же основании вы обвинили семью Ли в ее похищении, если девушка сама рвется выйти замуж так, как завещала ее мать?

Он обвел взглядом притихший зал и закончил:

— Вы не только нарушили закон, господин Нин. Вы оскорбили память своей покойной жены и попытались продать дочь как вещь. Судья Гао принял ложные показания, даже не проверив их. С его стороны это тоже преступление.

Судья Гао снова рухнул на колени, его лицо стало землисто-серым. Старый пройдоха принялся биться лбом об пол, лихорадочно выкрикивая:

— Ваше величество, простите, на меня нашло временное помутнение, я виноват! Помилуйте, ваше величество!

— В далисе объясните все про свое помутнение разума, — холодно оборвал его Ван Июй. — Все дела судьи Гао за последние несколько лет должны быть перепроверены. Если вскроется, что вы и раньше брали взятки, то не вините этого императора в жестокости.

Судью Гао подняли под локти двое императорских гвардейцев и вывели из зала под аккомпанемент его жалобных завываний. Семейство Нин стояло бледное, раздавленное. Ваньцин, наоборот, перестала дрожать. Но все равно держалась за моего брата как утопающий за последнюю соломинку.

Ван Июй оставил на столе все нужные свитки, поднялся и направился к выходу. Но по пути остановился возле моего отца, что-то тихо сказал ему — я не расслышала, но папа поклонился, и его лицо прямо на глазах разгладилось. На нем было большими иероглифами написано огромное облегчение.