Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 90 – Ан Синьи

Судья направил обе руки в сторону горящего чудовища. Воздух сгустился, огромная глыба льда сформировалась над монстром и рухнула вниз, погребая его под собой. Огонь и лед столкнулись, и раскаленное дерево, резко охлажденное магическим льдом, просто взорвалось.

Раздался треск, похожий на удар грома. Монстр рассыпался на тысячи горящих щепок и кусков дымящегося угля. Обожженная, но все еще узнаваемая голова Гунсуня, в чьих глазах застыл ужас, подкатилась к моим ногам. Все было кончено.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих останков. Шан Гуань тяжело дышал, опираясь на меч. Его мантия была изодрана, на лице чернела копоть, но он стоял прямо. Я подошла к нему.

— Ты как? – спросила я, касаясь его руки.

— Жив. – Он накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были холодными, но это был живой холод, а не озноб от истощения или тем более трупный мороз. – Благодаря тебе.

Мы смотрели друг на друга и не верили в то, что остались живы. Наши глаза рассказывали все: пережитый страх, триумф победы и близость, которая рождается только на краю гибели. Мы были грязными, в саже и крови, но я никогда не чувствовала себя такой живой.

В коридоре послышался топот множества ног. Похоже, дворцовая стража наконец смогла разобраться с остальными монстрами и бежала выручать нас.

— Сюда! Дым отсюда! – раздался голос генерала Вэя.

В комнату ворвалась стража. За ними, поддерживаемый евнухами, вошел Император. Все они замерли на пороге, глядя на картину разрушения. На обугленные останки гигантского монстра, на голову Министра Финансов, лежащую на полу, и на нас с Шан Гуанем, стоящих посреди пепелища.

— Небеса… – прошептал Император, прикрывая рот рукавом. – Что это?

— Это, Ваше Величество, – произнес Шан Гуань, указывая мечом на останки, – истинное лицо вашего Казначея. И доказательство того, что Культ Садовников был здесь.

Генерал Вэй подошел к голове Гунсуня и пнул ее носком сапога. Из шеи торчали обгоревшие ветки.

— Он изменил тело, – произнес генерал, побледнев. – Это запретные искусства Изменения Плоти. Судья Шан говорил правду.

— Я был слеп… – пробормотал Император и осел в руки евнухов. – Шан Гуань… Ты спас Трон. Ты и твоя жена.

Я больше не слушала людей, мое внимание приковалось к зеркалу. Оно единственное уцелело в этом сражении. Огонь не тронул его раму, и лед не повредил бронзу. Поверхность зеркала стала серой, как туманное утро, и в глубине этого тумана я снова почувствовала взгляд. На этот раз в нем не было злобы, только любопытство и обещание чего-то, но я не могла сказать, чего именно. Страшной смерти или чего-то хорошего?

«Ты хорошо сыграла, маленький алхимик, – прозвучало у меня в голове. – Ты убрала сорняк, который перестал давать семена. Спасибо».

Я вздрогнула и сделала шаг назад. Тело сковало невидимыми иглами страха.

— Лин Юэ? – Шан Гуань подошел ко мне, заметив мое состояние.

— Там кто-то есть, – прошептала я. – Хозяйка… Она все видела.

В ту же кшану по полированной бронзе побежала тонкая извилистая трещина, рассекая отражение пополам. Затем еще одна и еще. С глухим надрывным звоном зеркало раскололось, тяжелые куски бронзы рухнули на пол, прерывая связь.

— Она ушла, – мрачно огласил Шан Гуань, глядя на пустую раму.

— Она не ушла, только закрыла дверь, – ответила я, чувствуя, как холод пробирается в сердце, несмотря на жар огня. – Она наблюдала за нами, Шан Гуань. Мы для нее не враги, а скорее интересные зверушки.