Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 91 – Ан Синьи

— Пусть наблюдает, – твердо сказал Шан Гуань, обнимая меня за плечи и разворачивая спиной к зеркалу и лицом к входящим сановникам. – Пусть видит, как мы выжигаем ее сад корень за корнем. – Он сжал мою руку так крепко, что это почти причиняло боль. – Сегодня мы победили, Лин Юэ, а завтра мы найдем ее, даже если придется сломать все зеркала в Империи.

Императорский Дворец, еще час назад сотрясаемый криками и звоном стали, погрузился в оцепенение. Гвардейцы молча выносили тела погибших министров и обломки того, что когда-то было мебелью. Слуги с ведрами воды и песка пытались отмыть полы от зеленой слизи и копоти.

Я и Шан Гуань стояли перед Императором и выглядели чужеродно в этом зале, сверкающем золотом. Одежда Шан Гуаня была изодрана в клочья, сквозь прорехи виднелась потемневшая от жара броня, а мое синее платье, расшитое фениксами, стало серым от пепла, его подол пропитался грязью. Мы пахли гарью, едкой кислотой и смертью, но никто не смел посмотреть на нас с пренебрежением. Император сидел на ступенях, ссутулившись, и казался постаревшим на десять лет за один вечер.

— Мы были слепы, – произнес он глухо, глядя на то место, где еще недавно лежала голова Гунсуня. – Змея грелась на нашей груди, а мы кормили ее золотом.

— Змея мертва, Ваше Величество, – ответил Шан Гуань хриплым, но твердым голосом. – Но яд еще остался.

— Ты прав, Судья. – Император поднял голову, в его глазах отразилась холодная решимость загнанного зверя. – Я даю тебе полную власть. Очисти Министерство Финансов, найди всех, кто был связан с Гунсунем, и казни любого, кто встанет у тебя на пути. Моя печать – твой меч.

— Будет исполнено. – Шан Гуань коротко поклонился.

К нам подошла Императрица, которая уже успела привести себя в порядок, но ее руки все еще едва заметно дрожали. Она остановилась передо мной. Придворные девы, выжившие в саду, затаили дыхание.

— Лин Юэ, – произнесла владычица. – Сегодня вы нарушили все мыслимые правила этикета. Вы разбили мою любимую чашку, испачкали скатерть и угрожали оружием в присутствии Матери Народа. – Я склонила голову, готовая к опале. Этого еще не хватало. Как не вовремя. – Но, – ее голос дрогнул, – вы единственная не сбежали, а закрыли меня своим телом.

Она сняла со своего запястья браслет из цельного куска белого нефрита, украшенный резьбой в виде лотосов, и надела его на мою грязную руку. Нефрит приятно холодил кожу, успокаивая ноющие после боя каналы.

— Отныне вы – Хранительница Покоя. Двери Внутреннего Дворца открыты для вас всегда. И горе тому, кто посмеет косо посмотреть на жену Небесного Судьи.

— Благодарю, Ваше Величество, – тихо ответила я. Шан Гуань взял меня за локоть.

— Мы можем идти? – спросил он, обращаясь к Императору, но глядя только на меня. – Моя жена ранена, ей нужен покой.

— Идите, – махнул рукой Император. – Идите домой.

* * *

Обратный путь в Облачную Резиденцию мы проделали в приятной тишине. Шан Гуань не выпускал моей ладони и держал ее в своей большой горячей руке, переплетая наши пальцы. Иногда он подносил мою ладонь к губам и целовал костяшки.

Я смотрела в окно повозки на ночной город. Огни столицы казались мне далекими и призрачными, как морок. Перед глазами все еще стояла картина: Гунсунь, превращающийся в дерево, и мутное зеркало, в котором кто-то жил. Меня передернуло. Шан Гуань тут же среагировал, сжав мою руку крепче.