Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 161 – Елена Романова

— Ваше величество, — вошел караульный офицер и доложил: — Прибыл господин Корнуэлл.

Это имя встряхнуло всех, точно землетрясение.

Кристиан Корнуэлл обладал качествами, которые Себастиан редко встречал в людях. Он носил в себе столь сильный, открытый и рвущий все преграды дух, что даже одно присутствие его опаляло, точно божественный огонь.

До встречи с ним примером для Себастиана был его отец, но Корнуэлл оказался куда расчетливее в делах, успешнее и бесстрашней. Он все делал легко, с той уверенностью, которая присуща людям с железным стержнем внутри. А главное — он никогда не терял присутствие духа, не паниковал и не впадал в крайности.

Он вошел в шатер, слегка склонив голову. Его темный взгляд обвел присутствующих.

В его руках был лаковый оружейный футляр.

— Доброй ночи, милорды, — произнес он. — Ваше величество.

Себастиану показалось, что он поклонился ему с издевкой.

С той ночи, когда погибла Маргарита, все между ним обратилось в прах. Их дружба, соратничество, братство. Они были очень близки когда-то: Дэйм, Кристиан и Себастиан.

И теперь только это его удерживало… а еще понимание того, что Кристиан ни в чем перед ним не виноват. Но Себастиан тонул в собственной ярости и не мог выплыть.

— Неужели Кристиан хочет продемонстрировать нам свое чудо-ружье Корнуэлла? — спросил он.

— Именно так, ваше величество, — сказал он, положив футляр на стол. — Если вам интересно.

Корнуэлл вскинул темный взгляд, безо всякой тревоги посмотрев в глаза императора.

Распахнув крышку, он достал ружье — красивое, с прикладом из темного дерева. Это был штучный экземпляр — специально для монарха.

Кристиан продемонстрировал ружье, держа его двумя руками, а затем зарядил.

— Хотите его опробовать, ваше величество?

— Почему бы нет, — усмехнулся Себастиан, поднимаясь. — Утверждаешь, что оно сохраняет точность на расстоянии в пятьдесят шагов?

— И даже больше.

— Великолепно, — император взмахнул пальцами.

Он вышел на улицу, а за ним потянулись лорды.

Зажгли огни и расставили по периметру. Наконец, Себастиан взял ружье в руки, внимательно оглядел, прицелился, а потом посмотрел на Корнуэлла.

— Встань-ка на расстояние пятидесяти шагов, Кристиан!

Этот приказ прозвучал просто.

Но простым не был — нет. Это был катарсис, обнаженный нерв, испытание.

Ветер подул порывами, закачались тяжелые флаги.

Корнуэлл без слов сделал необходимое количество шагов, встал лицом к императору, заложив за спину руки. Так, словно был готов умереть в любую секунду.

— Надеюсь, у тебя нет сомнений в моей меткости? — ядовито крикнул ему Себастиан.

— И никогда не было, — донес ему ответ ледяной ветер.

Себастиан вновь прицелился.

В лагере воцарилось мертвое молчание, или же все звуки для императора растворились в бесконечном гуле. Его сердце стало бить толчками.

Он взял чуть выше головы Корнуэлла, перевел курок с предохранительного взвода на боевой.

Приклад уперся к плечу. На лице Себастиана нервно дернулась мышца.

Он нажал на спусковой крючок, и возникла вспышка огня — облако дыма ненадолго заволокло обзор. Пуля вылетела оглушительно, со снобом искр.

Раздалось испуганное ржание лошадей. Лагерь моментально проснулся.

А Себастиан побледнел. И пока дым не развеялся, он все вглядывался и вглядывался туда, где стоял Кристиан.