Книга Последний берег, страница 91 – Олег Плескач

— Отвары будет делать, — продолжал Влад, — она в этом разбирается. Она Петровичу отвар от ревматизма делала — десять грамм лютиков на сто грамм самогона. Для растираний.

Максим поморщился, Влад засмеялся.

Максим тему не сменил, только стрелку перевел.

— А второе там чего?

— Камнеломка, — ответил Влад. Усмешка с его лица сошла, но серьезнее оно не стало. Усмешка словно растёрлась по лицу, сохранив выражение жизнерадостное, но уже без смешливости, — камнеломка для сердца и легких полезна. Таньке бы самой такое погоняло подошло. Позывной «Камнеломка». А у Марты — позывной «Лютик».

Максим улыбнулся.

— Теперь бы еще тебе кого-нибудь найти.

— В походе это отвлекает, — отрезал Влад, — и отнимает силы. Человек становится добрее, и рвения у него убавляется, хватка ослабевает.

— Я знаю, как это работает, — ответил Максим, — вместо гормона тестостерона, толкающего на подвиги и приключения, вырабатывается окситоцин — расслабляющий гормон радости.

— А радоваться и расслабляться еще рано, — резонно заметил Влад.

— Рано, — согласился Максим и прибавил, — но зато это помогает трезво оценивать ситуацию, лишний раз не лезть на рожон и дарит чувство цели.

— А у нас и без этого цель есть, — возразил Влад, — просто не расслабляйся. А если бы у нас в посёлке были жены и дети, мы бы не рискнули сюда пойти.

— Есть такое, — кивнул Максим.

Влад вытащил портсигар, вытянул губами две папиросы, зажег их и протянул одну Максиму.

— Я вот подумал, — протянул Влад, — люди в этом плане делятся на два вида: одни готовы рисковать ради близких, а другие не готовы рисковать, но тоже как раз из-за близких.

— А ты из каких? — спросил Максим.

— Не знаю. У меня и близких-то нету на острове. Ну, в смысле, семьи.

— Тогда есть третий вид, — Максим поднял кверху палец, — те, кому не для кого рисковать, поэтому они ничего не боятся. Такие — самые живучие.

Влад поднял подвязанную руку.

— Да уж, живучие, — усмехнулся он, — хорошая у Кирюхи с Мишкой команда подобралась — две бабы и два трёхсотых. Хотя, эти две многих мужиков за пояс заткнут.

— Сборная по спасению мира, — ответил Максим и тоже улыбнулся.

Влад вынул флягу, отпил, протянул Максиму. Максим хлебнул, протопил душу самогоном.

— Ты им доверяешь? — посерьёзнел он.

— Я себе-то не всегда доверяю, — ответил Влад, глядя перед собой, в никуда.

— Я серьёзно, — не сдавался Максим.

Влад пожал плечами.

— А если серьёзно — на шухере ни одну из них поодиночке бы не поставил. Двоих вместе — тем более.

— Разумно, — согласился Максим и тоже уставился в никуда, ушел в себя.

Папиросы догорели.

— Сходи прогуляйся, — посоветовал Влад, — оцени вид на море.

Максим вернул другу фляжку и пошел вдоль камня. Обогнул и увидел долгожданную картину. Ровный замшелый утёс, а под ним, за полосой бурого прибоя — темная водная гладь до самого горизонта — Благовещенский пролив. Обернулся назад — гудящая стена мрака, где все они чуть не погибли, была далеко, словно сама отползла назад, когда друзья добрались до камня. Воздух пах землей и немножко тиной, иногда с пролива долетал соленый ветерок. Над головой пронеслась птица.

Сзади послышался лай, воздух залился звонким смехом. Легкий ветерок подул в лицо, словно призывая вернуться к друзьям. Голова была ясна и свежа. Ни уже давно ставшего привычным гула в висках, ни тяжести в веках — теперь Максим был уверен, что атмосферный фронт, или как там это раньше называлось, искусственно огораживал остров от остального мира, создавая магнитные бури и импульсы. Эта мысль бегущей строкой пронеслась в его голове.