Книга Последний берег, страница 92 – Олег Плескач

«Искусственно! — Максим уцепился именно за это слово, — и впрямь, слишком уж неестественно выглядят все эти аномалии и бури. Особенно теперь, когда мы вырвались».

Надо будет поделиться с друзьями этой мыслью. Теперь она казалась очевидной. Пора возвращаться к палатке. Максим будто услышал голосок в голове.

«Мы еще встретимся, — шепнул ветер с пролива, — подожди немного».

Максим вернулся к палатке — там уже собралась вся компания. Кирилл сидел рядом с кульком свежепойманной зубатки и кидал рыбины по одной Мише в пасть. Пёс ловил рыбы налету и с аппетитом жевал. Таня и Марта копались в свертках с только что собранными цветами. Влад хлебал отвар из мха.

— Ладно, — заявил Кирилл и достал сверток с вяленым мясом, — много рыбы собакам нельзя, так что на второе — оленинка. Для крепких клыков. Они ему еще понадобятся…

Затем Кирилл осёкся.

— Не только для еды, — договорил за него Влад.

Кирилл вздохнул, все замолчали.

Друзья сидели у костра молча, по кругу передавали друг другу котелок с отваром. В какой-то момент Максим обратил внимание, что все, кроме него и Влада, покашливают и шмыгают носом.

Потом и у самого Максима засаднило горло, глотать стало больно. Как он ни сдерживался, организм не обманешь — он чихнул и зашелся кашлем. Тяжелым, сухим, дерущим горло кашлем.

Здесь, на диком острове, в диком быту, переохлаждение и воспаление легких — почти смертный приговор. А заработать и то, и другое здесь проще простого.

Марта нырнула в палатку и через минуту вернулась с мешочком — аптечкой.

Вынула потрепанные коробочки и бумажные пакетики. Вручила каждому по пакетику.

— Надо залить кипятком и выпить, — сказала она и шмыгнула носом, — от простуды и гриппа.

— У этой требухи срок годности в каком веке истёк? — спросил Кирилл.

Марта вгляделась в коробку.

— Одиннадцать лет назад, — спокойно ответила она, — но это же порошок в закрытом пакете. Поможет. От сильного переохлаждения-то одним отваром не спасёшься. Он хоть и от всех болезней, да не от всех.

Кирилл пожал плечами.

— Так-то да, — он чихнул и насыпал лекарство в котелок.

— Высыпь три пакета, — посоветовал Влад, — на всех. Выпьем — и спать. Все в палатку не влезут, так что я за костром послежу. Кирюх, через три часа тебя подниму — сменишь меня.

— Я тоже могу подежурить, — подала голос Таня.

— Ты за больным проследи, — велел Влад и указал на Максима.

Максим подумал, что его друг даже раненый здоровее их всех, а потому отговаривать его не стал — такие, как он, от отдыха, наоборот, раскисают, а не восстанавливаются. Вместо этого он повернулся к Марте.

— А антибиотиков у тебя случайно не водится?

— С собой нет, — развела руками она, — я же не знала, что вы… что я с вами пойду.

— У меня есть, — отозвалась Таня.

— У них у всех были, — раздался голос Влада, — у всех, кто с ней был. Я трупы обшмонал — не только патроны, как трофеи забирать нужно. Лекарства почти свежие — десять лет и девять месяцев просрок. Только антибиотики микробов убивают, при простуде от них толку нет.

Максим, каменеющий от озноба, опасался, что и микробы не заставят себя долго ждать. Была бы болезнь, а бактерии появятся. Кости ныли, зубы дребезжали от холода, а горло сдавило как клешней. Последние силы ушли на то, чтобы залезть в спальник и свернуться калачиком.