Книга Сквозь Мглу, страница 92 – Ник Юхарт

— Обычная лихорадка. Я выживал в сумеречном аду, где законы физики вывернуты наизнанку, а её убил копеечный микроб, пока меня не было рядом.

Я нахмурился, уловив несостыковку.

— Выживал в аду? Ты сейчас про свою службу говоришь?

Паркон повернул ко мне лицо.

— Ну да. Я ведь не всегда барыжил запчастями, парень. Когда-то я носил форму КЭИНТА.

Он выплюнул эту аббревиатуру, словно косточку от гнилого плода.

— Конкордат Эгиды по Изучению и Нейтрализации Трансцендентных Аномалий. Звучит, а? Важно, пафосно. Мы были теми идиотами, что лезли в самое пекло. Я служил в Экспедиционном корпусе — «Следопыты». Наша работа — прокладывать маршруты через Мглу, рисовать карты того, что меняется каждую секунду. Поначалу, когда у них горел недобор по кадрам, а я еще не успел заработать авторитет, меня иногда бросали на усиление в «Авангард». В штурмовые группы…

Повозка подпрыгнула на ухабе. Паркон поморщился, машинально потирая стык живого плеча и металла.

— Настоящую руку, — он хлопнул ладонью по своему протезу, издавшему глухой звон, — я оставил в «Зеленом секторе» Третьего круга. Гравитационное искажение. Мы его даже не засекли. Просто воздух вдруг пошел рябью, как над раскаленным асфальтом. Парня, что шел замыкающим, скрутило в узел размером с кулак. А мне повезло. Относительно. Руку срезало чисто, как гильотиной. Врачи потом всё гадали, почему я не истек кровью за те три часа, пока нас вытаскивали.

Он замолчал, слушая ритмичный стук копыт. Воспоминания явно давили на него тяжелее, чем он показывал. Я не перебивал, понимая, что Паркон еще не закончил.

— Командование вцепилось в меня мертвой хваткой, — продолжил он уже тише. — Опытные следопыты, освоившие Третий круг — товар штучный. Они оплатили лучшую хирургию, пришили эту штурмовую модель. Усиленная гидравлика, прямой нейро-имплантат. Дорогая игрушка. Расчет был простой: они чинят меня, дают лучшее железо, и я возвращаюсь в строй отрабатывать вложения. И я собирался. Честно собирался.

Паркон усмехнулся — криво, зло.

— Я лежал в реабилитационном центре, учился заново завязывать шнурки и сжимать кружку, не превращая её в крошево. Готовился к новой отправке. А потом… пришла весть из дома. Моя Эмбер… Тогда я понял: к черту всё. Инеж осталась одна. Если я сдохну в очередной вылазке — а с такой работой это лишь вопрос времени — она станет круглой сиротой, как и ты. Я подал рапорт об увольнении. Скандал был жуткий. Интенданты требовали вернуть протез: казенное имущество, мол. Чтобы оставить руку при себе и уйти к дочери, мне пришлось отказаться от выходного пособия и ветеранской пенсии. Я вышел за ворота части почти нищим, но с двумя руками и живой. Устроился в городскую стражу Подшпилья. Тихая гавань. Думал, так и доживу свой век. Но… амбиции — страшная штука. Глядя, как растет Инеж, мне захотелось дать ей не просто выживание на нищенскую зарплату стражника. Я хотел дать ей жизнь. Настоящую.

Паркон покосился на меня, проверяя, слушаю ли я. Я молча кивнул.

— Ну так и занялся поставками. Связи в гарнизонах остались, я знал все тропы. Возил не ширпотреб, а то, от чего зависят жизни: редкие антибиотики, стабилизаторы крови, реагенты для фильтров. Дела пошли в гору. Я, дурак, почти поверил, что переиграл систему. — Он покачал головой, будто поражаясь собственной наивности. — Был один крупный заказ в городке Сосновая Гать. Потребовались мембраны для системы водоочистки. Это был мой золотой билет. Прибыль могла обеспечить Инеж нормальную жизнь и учебу в столице. Я влез в долги, взял огромный кредит у серьезных людей под закупку… И меня подставили. Мой поставщик, с которым мы работали почти шесть лет, человек, с которым я пил за одним столом… он подсунул мне брак. С виду — идеальные мембраны, заводская маркировка, пломбы. Но сплав оказался дешевой подделкой. Он вступил в реакцию с местной водой. Через неделю вся система в поселке накрылась. Токсичный выброс. Десятки людей в больницах, двое детей в реанимации. Меня объявили виновным. Поставщик развел руками: мол, ты принял товар, твои проблемы. Мне выставили счет, от которого можно поседеть: за партию, за замену труб, за лечение отравленных. Я продал всё. Дом, лавку, склад. Всё ушло с молотка, чтобы разъяренные люди в Гати не порезали меня на лоскуты. Но этого не хватило. Долг перед кредиторами по большей части остался, и проценты капают каждый день.