Книга Пешка бронзового века, страница 155 – ИМП

— Мне нужно подумать, — сказал он наконец, глядя на Седьмого, всё так же неподвижно стоявшего перед ним. — О предложении вождя. О нашем будущем. Обо всём. Пока — ничего не предпринимай без моего прямого распоряжения. Это приказ.

— Так точно, генерал! Жду дальнейших указаний! — отозвался Седьмой, и в этом коротком ответе, вслушайся Квир достаточно внимательно, можно было различить всё ту же едва уловимую, тревожную каплю чего-то, чему пока не было имени. Как и толику облегчения.

— Вольно.

Малка потянулась на шкурах, прислушиваясь к обычному гулу давно проснувшегося поселения за стенами. Она зевнула, прогоняя остатки сонливости, и наконец встала. Раздавшийся громкий детский визг напомнил ей, что пора бы подкрепиться.

В углу землянки стояла миска и кувшин, оставленные здесь для неё, пока она бессовестно дрыхла. А что оставалось делать? Да, её больше не держали взаперти и позволили почти свободно передвигаться по селению, но ей просто нечем было себя занять. Потому она целыми днями ходила, бродила по всем закоулкам и просто наблюдала за работой местных мастеров, играми детей и тренировками юных охотников. С последними, к слову, она даже почти подружилась — пусть они и смеялись над ней, но разрешили добраться до лука и стрел. И это она считала лучшим, что с ней тут произошло.

Пока она приводила себя в порядок и завтракала, полог распахнулся, и в её землянку вошла Тали. Это была молодая девушка, возрастом примерно как Малка, — одна из местных, дочь рабыни, что родилась и выросла в этом селении.

Тали поздоровалась, кивнув, подошла и села рядом.

— Будешь? — спросила Малка, указывая на еду, которой было столько, что можно было накормить ещё двух, а то и трёх Малок, будь здесь такие.

Тали кивнула, испуганно посмотрев на вход, но протянула руку и взяла лепёшку. Малка каждый раз предлагала Тали поесть, подкармливала её, хоть та поначалу отказывалась, но Малка умела настаивать.

Резкий, громкий звук ударил по ушам, когда они уже вставали после утренней трапезы. Малка только недавно перестала вздрагивать от этих звуков, что поначалу вызывали у неё панику от непонимания происходящего. Как потом выяснилось, это был звук, издаваемый странным обрядом шамана, когда его люди били каменным молотом по странному идолу, стоявшему в центре — или что это было, она не понимала, — похожему на панцирь черепахи, но пустой и из бронзы. Нет, ну вот честно, это была бронза, настоящая, та, из которой в её племени делали дорогое оружие, — а тут дикари просто лупили по ней огромными каменными молотами, и она от этого издавала пронзительное «Тонг!».

Малка надела свой пояс, и Тали помогла его завязать. Сама же задумалась — сколько она уже здесь? Давно перестала считать дни, отмеряя их вместо этого камешками, бросая их в пустую кружку каждое утро. Иногда, когда было совсем грустно, она высыпала их и со слезами на глазах пыталась посчитать. Хотя чем дольше она тут находилась, тем реже это происходило. Малка стала здесь почти своей — на правах женщины духа к ней было особое отношение с первого дня. Она не стеснялась этим пользоваться: пусть и с боем, но добилась разрешения выходить из своей темницы. Не сразу, но шурахи разрешили, устав бороться с её упрямством.

Стражи у входа в землянку теперь скорее по привычке торчали рядом, чем действительно её стерегли, — она давно могла бы сбежать в лес, если бы очень захотела, только куда бежать одной, без припасов, без ясного понимания дороги, известной лишь смутными, неполными воспоминаниями, да был ориентир — Гора. Малка почти не сомневалась, что найдёт их пещеру, но это «почти» легко могло превратиться в «никогда», если она плохо подготовится. К тому же вождь, что ещё несколько раз встречался с ней в своей пещере, куда её приводили, прямо ей заявил, что они её более не неволят и она свободна идти куда хочет, но если пожелает — может остаться пока тут. Малка сперва обрадовалась и готова была бежать обратно сломя голову, да потом сообразила, что одна, без оружия, без припасов сгинет раньше, чем дойдёт куда-либо, а ничего из этого вождь ей предложить не пожелал, сделав хитрый ход — дав ей свободу выбора, или, точнее, лишь видимость такового.