Книга Пешка бронзового века, страница 20 – ИМП

— Сделаю всё возможное, генерал.

— Плохой ответ, сержант.

— Так точно! Сделаю, генерал.

Квир посмотрел на него и впервые за долгое время улыбнулся.

— Вот это уже лучше.

Сон был из тех, что лучше и не вспоминать, — Квир снова оказался на Жеури-3. Даже спустя десятилетия он помнил запах этой планеты. Не тот, каким он был до войны, когда Жеури называли младшей сестрой Аллурии, зелёным близнецом родного мира, богатым, густонаселённым и гордым своим промышленным поясом. Нет, та Жеури давно умерла. В памяти Квира осталась другая планета: пепельная, изрытая, пропитанная гарью, кислотной слизью рархов, разложением и сладковатым трупным смрадом биосферы, который не могли до конца вытравить ни фильтры ПЕХов, ни полевые дезинфекторы, ни ветра, гнавшие над равнинами серые облака пыли.

Три миллиарда аллурианцев легли в землю, в инкубаторы Роя, в пищевые загоны, в горящие развалины городов и подземных убежищ, которые не стали спасением. Тогда он ещё был капитаном, не был легендой, его не называли проклятьем Роя. Он был молодым офицером пехотного десанта, слишком злым, чтобы бояться, и слишком упрямым, чтобы позволить себе отступить, уже познавшим ужас мира, что его окружает.

Операция по возвращению Жеури-3 считалась не просто возможной, а знаковой. Впервые рархи, захватившие планету, оказались отрезаны блокадой от основных сил Роя, их орбитальная группировка была выбита, каналы снабжения перерезаны, а флот Империи впервые за долгое время получил шанс не отступать, не проводить эвакуацию или прикрывать бегство, а наконец-то вернуть своё.

На штабных схемах всё выглядело убедительно.

В реальности аллурианцам пришлось давить противника, буквально засевая планету телами солдат.

Тяжёлые дроны, бронеплатформы, штурмовые танки и артиллерийские комплексы, которыми так гордились генералы старой школы, оказались страшны только там, где рархи принимали бой на условиях Империи. А они почти никогда этого не делали. За месяцы оккупации Жеури они прорыли под континентами тысячи километров ходов, превратив целые области в живые ловушки, из которых в любой момент могли вырваться штурмовые группы. Там, где аллурианцы ставили на мощь, броню и дальнобойность, рархи отвечали скоростью, скрытностью и числом внезапных ударов. Они не ломали стену лбом, если могли подкопаться под фундамент. Не шли на батареи, если могли выжечь их операторов через вентиляционные шахты. Не принимали бой с танками, если могли подождать, пока колонна растянется, и ударить одновременно в голову, хвост и центр.

Квир видел, как грозные машины, каждая из которых стоила как малый город, сгорали в узких промзонах и подземных развязках за считаные минуты. Видел, как тяжёлые дроны теряли сенсоры в облаках хитиновой пыли, сбивались с маршрута и превращались в добычу для тварей, которые выскакивали из стен, будто сама планета рожала их из недр. Видел, как артиллерия, способная стирать горные хребты, не успевала развернуться против противника, который двигался быстрее, чем вычислители заканчивали баллистический расчёт. Видел, как живые солдаты, лучшие сыновья и дочери Империи, шли туда, куда не могли пройти машины, и умирали там пачками, потому что другого способа продвинуться на очередные сто метров не оставалось.