Книга Пешка бронзового века, страница 8 – ИМП

Квир почувствовал, как ПЕХ отмечает перегрев орудия и просит разрешения на аварийный сброс части повреждённой брони. Он отказал. Сейчас любая пластина могла стать той самой разницей между жизнью и смертью, хотя в глубине души генерал понимал, что против жука его броня вообще ничего не значит.

— Отходим на уровень ниже! — приказал он. — Всем назад!

Приказ был правильным.

И одновременно бессмысленным.

Потому что жук уже ломал оборону быстрее, чем люди успевали отступать. Он шёл через огонь, через трупы, через расплавленные куски когда-то бывших его сородичами, медленно продавливая коридор всей своей чудовищной массой, а Пешки, остававшиеся перед ним, погибали с той же молчаливой исполнительностью, с какой занимали позиции. Один из них прыгнул прямо на щит, перегрузив силовое поле связкой термобарических зарядов; второй попытался поднырнуть под лапу и вогнать гранату в сочленение; третий, уже горящий от прямого плазменного попадания с пробитием брони, продолжал стрелять, пока жук не добил его, просто раздавив своей огромной лапой.

Квир шагнул вперёд, хотя прекрасно знал, что это уже не решит исход боя.

Иногда командир обязан делать вещи не потому, что они разумны, а потому, что иначе остальные перестанут верить даже в те приказы, которые ещё могут их спасти. Он поднял плечевое орудие, навёлся в мерцающую складку щита, где поле на долю секунды проседало после каждого залпа, и выстрелил всем, что оставалось в готовом магазине, — каскадный режим стрельбы. Последний выстрел, или выстрел последнего шанса, когда орудие даёт залп всем, что есть, с последующим расплавом самого ствола.

Первый снаряд исчез в защите.

Второй заставил её вспыхнуть.

Третий пробил щит и ударил жука в бок, вырвав из брони кусок размером с человека.

Четвёртый!

Пятый!

От этого слитного залпа ПЕХ генерала повело, и он, не устояв, завалился на спину, от чего последние снаряды ушли выше и не задели жука.

Тварь взревела.

Не от боли, как могло бы показаться тому, кто впервые слышал боевой клич рарха. Жук ревел от ярости. Для людей, зажатых в горящем не слишком широком техническом подземном коридоре, этот рёв прозвучал почти как торжество ада, потому что жук не остановился. Он только повернулся, уставившись на Квира, и огромное орудие на его спине начало опускаться, выбирая новую цель, что так больно ужалила его сейчас.

В этот миг нейросеть генерала вывела на визор предупреждение, поверх которого, пробиваясь через помехи, вспыхнула метка орбитального наведения.

— Квин. Долго же ты…

Квир не успел ни улыбнуться, ни выругаться, ни отдать приказ подчинённым. Он только понял, что сестра рискнула ударить по поверхности прямо по его метке, настолько близко, насколько вообще можно было ударить с орбиты, не превратив вместе с рархами в пар и тех, кого они пытались спасти.

Затем окружающий мир перестал существовать.

Стал слишком ярким. Ослепительным. Белым до такой степени, будто вся тьма и даже сама материя на мгновение потеряли право существовать. Где-то далеко над ними, на выжженной поверхности Эквилона, термоядерный заряд, сброшенный с «Звезды Аллурии», раскрылся в сердце наступающей армии Роя. Люди ответили ударом, который прошёл через шахты, тоннели, технические уровни и подземные каверны, выжигая армию вторжения.