Книга Пешка бронзового века, страница 80 – ИМП

Седьмой не заметил на них ран, но решил, что проверит позже. Сейчас важнее было не наступить на конечности и не дать зверю приблизиться. Он аккуратно перешагнул через девушек, став между ними и хищником.

Зверь попятился, потом резко поднялся на задние лапы.

Даже в ПЕХе он казался огромным. Он вытянул передние лапы, будто хотел обнять врага, демонстрируя длинные когти, мотал головой, щурился от света и всё ещё не решался броситься.

На визоре вспыхнуло экстренное предупреждение.

Индикатор антиграва мигнул, потом загорелся красным.

Сервоприводы ПЕХа натужно скрипнули, принимая на себя полный вес генерала. Шаги сразу стали тяжёлыми, корпус просел, система выдала ограничение манёвра. Седьмой остановился. Принять бой с раненым генералом на спине было нельзя. Любое падение могло добить Квира Сан.

Он опустился на одно колено и под гудение замков-фиксаторов ухватился за ПЕХ генерала, аккуратно укладывая его на каменный пол.

Зверь, получив передышку от слепящего света, отпрянул. Он всё ещё фырчал, рычал, но отступил вглубь пещеры и скрылся за поворотом.

Седьмой поднялся.

ПЕХ будто наконец вздохнул, сбросив с себя неподъёмную ношу. Без генерала на спине движения стали легче, баланс вернулся, и всё, что должно было произойти дальше, оказалось понятным и знакомым.

Этому его учили.

Виброклинок показал из правой руки своё чёрное жало.

Седьмой спокойно вошёл в логово зверя — тот стоял неподалёку, скалился, не понимая, как поступить с существом, вторгшимся на его территорию. Яркий свет слепил, мешал рассмотреть врага, запах был странным, никогда прежде не встречавшимся, и это заставляло зверя опасаться. Никогда ещё никто не тревожил его так нагло в собственной берлоге. Инстинкт хозяина заставлял кровь бурлить, наполнял яростью. Другой инстинкт требовал отступить перед неизвестным, непонятным противником.

Ещё зверь не чувствовал от врага страха, потому пятился — пятился до тех пор, пока спиной не упёрся в стену. Сжавшись, будто дворовый пёс, огромный хозяин пещеры понял, что сам загнал себя в ловушку, и впервые за долгую жизнь испугался. Был ли это инстинкт загнанного в угол зверя или негодование самого сильного, самого зубастого существа в округе, но он прыгнул.

Он потянулся всей своей мощью к двум ярким, словно солнца, глазам, которые так раздражали его и заставляли щуриться.

Седьмой встретил бросок.

Левая рука ПЕХа сомкнулась на горле зверя. Мёртвой хваткой. Хищник попытался зареветь, но вместо рёва вышло жалобное хрипение. Могучие лапы ударили по корпусу, когти скользнули по броне, пытаясь разорвать, впиться, найти плоть. Зверь попытался упасть на спину, упереться задними лапами, опрокинуть врага, вывернуться.

Виброклинок вошёл в грудь.

Тело зверя вздрогнуло. Лапы ещё несколько мгновений скребли броню, потом сила стала уходить из них, а ненавистные яркие глаза перед мордой зверя погасли для него навсегда.

Седьмой стоял над поверженной тушей.

В свете прожекторов длинный чёрный мех блестел так, будто зверь спал. Только тёмно-алая лужа, быстро растекавшаяся из под него по камням, говорила, что это не так. Седьмой огляделся.

Пещера выглядела почти так же, как он запомнил. Разве что среди груды костей в углу появились новые, свежие останки, с которых ещё свисало мясо. Белели рёбра. Над ними роились насекомые. Фильтры шлема отсекали запах, но визуальных данных хватало.