Книга Турнир Родов, страница 69 – Дм Норт

— У нас тоже есть?

Илья не ответил сразу. Этого оказалось достаточно.

— Где?

— В подвале.

— Здесь?

— Её привезли вместе с вещами Олега. После замены переделали.

— Переделали?

— Сменили одежду. Некоторые детали.

Игорь встал. Лекарь наверняка запретил бы, но лекаря уже не было.

— Я хочу увидеть.

Илья покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня у тебя и без того достаточно глупых мыслей.

Где-то под домом лежала его собственная погребальная кукла. Подготовленная на случай, если завтра или через несколько дней Хранители положат настоящее тело Игоря в саркофаг и больше не вернут семье. Нуня, сидевший до этого у окна, сказал:

— Я бы тоже не смотрел.

Игорь повернулся.

— Почему?

— Если она красивее тебя, расстроишься.

Игорь неожиданно рассмеялся. Коротко. Почти болезненно из-за раны.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Илья протянул ему приглашение Бестужевых.

— Через час выезжаем.

* * *

Дом Бестужевых, ещё несколько дней назад залитый сотнями бесовых ламп, сегодня был почти тёмным. На фасаде горели только два светильника у входа. Внутри слуги погасили большую часть освещения и закрыли кормовые заслонки ненужных ламп. Игорь сначала решил, что это связано с трауром, и оказался прав. По старой традиции в доме умершего оставляли только необходимый свет. Но даже у богатой семьи традиция имела вполне хозяйственное следствие. Погашенные бесы почти не требовали кормления. Возле стены стоял служитель с журналом и отмечал, какие лампы отключены до утра. Игорь подумал, что в Пскове Остроумовы делали то же самое из бедности. Бестужевы — из траура.

Результат выглядел одинаково. В главной гостиной стоял гроб. Игорь заставил себя подойти. Внутри лежал Андрей. Только не Андрей. Погребальная кукла была выполнена настолько хорошо, насколько позволяла работа мастера. Лицо из окрашенного воска, волосы, закрытые глаза. На теле — парадная одежда Бестужевых. Руки сложены на груди. Рядом лежал меч. Издалека можно было принять за человека.

Вблизи становилось хуже. У куклы не было ни одной царапины. Ни синяка. Ни разреза над бровью. Ни крови. Она изображала Андрея таким, каким семья хотела бы получить его назад. Не таким, каким он умер.

Игорь остановился у гроба. Ему снова вспомнилось короткое движение головы на арене. Кивок.

— Князь Остроумов.

Он обернулся. Старший мужчина из Бестужевых протягивал ему руку. Игорь приготовился увидеть ненависть. Не увидел.

— Благодарю, что пришли.

— Я…

Нужных слов снова не оказалось.

— Андрей сражался достойно, — сказал мужчина.

— Да.

— Вы тоже.

Они пожали руки. Следующая родственница Андрея просто склонила голову. Пожилой дядя даже спросил о ране. Но когда Игорь вошёл в соседнюю комнату, молодая женщина в траурном платье увидела его, побледнела и сразу вышла через другую дверь. Никто её не остановил. Игорь тоже. В этом доме действовали сразу две правды.

По правилам Турнира Игорь не сделал ничего плохого. По правилам человеческой жизни он утром убил их сына, брата, дядю или друга. Ни одна правда не отменяла другую. За столом говорили об Андрее. Сначала официально. О его участии в делах Рода, подготовке к Турниру, обязанностях наследника. Потом кто-то вспомнил, как в восемь лет он свалился с лошади и неделю утверждал, что сделал это специально. За столом засмеялись.