Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 285 – Брендон Сандерсон

Я вернулся в Шиновар, туда, куда впервые явились люди. Там я лег в траву на невозделанном поле, будто снова стал мальчиком на Йолене. Смотрел в небо на облака и ощущал…

Шепот в порывах ветра.

— Адональсий? – тихо спросил я.

«Не вполне», – отозвался порыв.

— Ветер, ты можешь мне помочь?

«Нет».

— Что мне делать?

«Слушать», – ответил он и затих.

Слушать. Я поднялся и с помощью своей божественной природы пронизал этот край. Частицы меня и без того там присутствовали, но теперь я позволил себе стать этим краем. Позволил своей душе настроиться на древние ритмы.

И я слушал их – людей, которых мне следовало любить. Я был с ними, пока они медленно оправлялись от последствий войны. Я полностью растворился, выслушивая истории их жизни. Вот женщина доит свиней и поет ветру. Вот девочка играет с рубигончими на камнях, которые ее любят. Вот трудится ученый, стараясь распутать мои изречения, записывает и комментирует их в толстых фолиантах. Вот идет путник, неосознанно повторяя тот же путь, что избрал Нойадон.

Я прекратил попытки вести, направлять или подталкивать и просто слушал. Впервые с начала моего божественного существования что-то стало обретать смысл. Во что я превратился, зачем я нужен – как свидетель. Чтобы помнить все эти голоса. Такое количество слез, пролитых в одиночестве во тьме ночи.

Я любил их. Да, случались войны, развязанные ими самими. Но не было Опустошений.

Им… им жилось лучше без меня?

«Без того, во что ты превратился, – шепнула Ветер. – Предпочтительнее не иметь никакого бога, чем иметь бессердечного».

«А иметь бога, которому не все равно?»

«Того бога вы убили».

Я обдумал это, взглянул на возможные последствия моих откровений и на будущее Рошара. Жизни его обитателей имели Связь с моей, их души уже переплелись с моей собственной. По земле прошла дрожь боли. Я услышал их муку, когда начались новые столкновения – отголоски прежних. Ах, Тальн сломался. Что же, это было неизбежно. Придется мне…

Нет.

Тальн не сломался.

Я осознал, что мое исследование, созерцание и чувствование затянулось на тысячелетия. Я обратил свой взор к Уритиру, башне Сияющих, и обнаружил там единственного узокователя. Всего одного на этот раз, хотя я дал им возможность связывать узами мои бури. Похоже… некоторое время в период моих изысканий им это было недоступно.

Я явился узокователю в его комнате. Тот ахнул, затем пал на колени со слезами на глазах.

— Мелиши, – произнес я, отыскав его имя в отголосках Связей, – что происходит? Новое Опустошение?

— Всемогущий, – вымолвил Мелиши, протягивая ко мне руки. – Ты избрал меня для благословения?

— Опустошение, – повторил я.

— Ненастоящее. Лишь много возомнивший о себе сброд паршей. – Он посмотрел на меня. – Господи, мы нуждаемся в помощи. Сияющие грызутся между собой. Но война… война могла бы снова нас объединить!

— Война никогда не объединяет, – отрезал я. – Люди могут из страха вступить в краткий союз, но не более.

Мелиши отпрянул под напором моего гнева.

— Но…

Я умчался прочь от Мелиши, ища по земле своего врага. Я обошел стороной наше гнездо, Кор и ее разочарование во мне. Остановился на знакомой горной вершине, где появился и Рейз.

Что-то в нем изменилось. Да… его разлад с силой стал еще больше. Осколок Вражды болтался далеко за его спиной, тяготея к Брейзу. Вынужденная изоляция в здешней системе, невозможность выполнять желания силы сказывалась на Рейзе.